Особенность вашего нового задания в том, что ваш противник не только и не столько немецкая разведка, сколько гитлеровские пособники из эмигрантов.
– Русский общевоинский союз? – сразу насторожился Шелестов.
– Возможно, – кивнул Платов. – Япония тоже заинтересована, хотя активной враждебности не проявляет. Провокации на границах минимальные и носят скорее психологический характер. А вот использовать чужие руки для «загребания жара», как говорится, – прием удобный.
– Значит, еще и Российский фашистский союз?
– Лидер русских фашистов Родзаевский – не военный, – ответил Берия. – Он теоретик и фантазер, но в 1936 году несколько групп все же пытались проникнуть с территории Китая с целью проведения диверсий. Все они были ликвидированы нашими пограничниками. Японцы активно помогали и помогают Родзаевскому, но не поощряют военные акции. Побаиваются развязывания конфликта раньше времени.
– Его штаб базируется все там же, в Харбине?"
"– Да, в Харбине и в Маньчжоу-го[1], – подтвердил Платов. – Возможно, вы столкнетесь там и с выкормышами Родзаевского, но его активность в настоящее время лишь на бумаге и на словах. Мы оценивали его силы. Заявленная перед японцами двадцатитысячная организация на деле, как мы полагаем, насчитывает не более четырех тысяч сторонников. Активных, прежде всего.
– Значит, – кивнул Шелестов, – в любом случае это русская колония в Маньчжурии. Расходный материал из числа эмигрантов. Из тех, кто еще остался озлобленным на Советский Союз. Ясно.
– Ты вот что усвой, Шелестов, – строго приказал Берия. – Свой враг, он во много раз страшнее и кровожаднее, чем чужой. Чужой идет твое забрать, он сразу рот раззявил, а эти считают, что идут возвращать свое, то, что ты у них когда-то отнял. Правыми они себя считают, вот что страшно.
– Я понял, товарищ нарком, – сухо кивнул Шелестов.
Сейчас его больно кольнуло в сердце сравнение, которое неожиданно показалось ему подходящим. Враги считают себя вправе возвращать свое. Что бы ни говорили, а они считают себя правыми и отстаивают это. Вот и я, вот и мои ребята – так же. И каждый за свою правоту умереть готов. Только разница есть, и весьма существенная. Наша правота разрешает нам идти с открытым лицом и доказывать свою правоту, а они лезут тихо, крадутся и бьют ножом в спину. Да еще тогда, когда твоя Родина в опасности. Они ведь считают эту землю своей Родиной. Так что же они идут ее освобождать с вурдалаками и убийцами, что же они смотрят спокойно, как гитлеровцы убивают женщин и детей, жгут города? Города твоей Родины! Твою землю жгут!
Охотники шли с самого рассвета, а шаг старика Тулуя, идущего первым, не становился короче, не чувствовалось, что он устал.
