‒ Ты бы её не отпустил. Как бы странно это не звучало ‒ ты однолюб. И этим тоже похож на меня. Не сейчас, так через месяц, два, полгода всё равно бы утащил к себе. Вопрос только в том, приняла бы Арина твою попытку реабилитироваться. Мы лишь предусмотрительно избавили вас обоих от ненужных проблем.
‒ Мы?
‒ С Демьяном. Или ты думал, что я один всё это провернул?
И такой поворот в голове не укладывается, потому что Строганов активно наседал на Арину, практически заставив ответить согласием Олегу. Мелкая сама признавалась, что её активно прессуют, подталкивая к несостоявшемуся мужу.
‒ Помнится, Демьян настаивал на родственных связях с Евдокимовыми.
‒ Да, полгода назад так и было. А потом перед ним встал выбор ‒ свобода или дочь. Как ты понимаешь, в приоритете для него второе. Всегда. А после смерти сына особенно. Он бы никогда не позволил своей девочке заключить брак с нелюбимым мужчиной. Но и от свободы твой тесть не отказался.
‒ Ещё три недели назад расклад быть другим, ‒ вспоминаю всё, что говорила Арина об отношениях семей, их планах и совместном проекте, который теперь, видимо, заглохнет.
‒ Всё, что ты видел, Глеб, ‒ поднимается, останавливаясь лицом к лицу, ‒ всё, что видели все ‒ грамотная постановка, организованная не за один день. Я, Демьян, Лев и ещё несколько доверенных лиц, сделали всё от них зависящее, чтобы каждый поверил. Но главными героями были вы ‒ двое.
‒ Я не видел, ‒ впервые растерян настолько, что даже не делаю попыток натянуть очередную маску перед отцом.
‒ Ты видел Арину ‒ это главное, ‒ улыбается ‒ тепло, по родному.
‒ Регистрация была назначена, свадьба организована, всё было реально.
‒ Реально для тебя. На самом же деле, планировалось, что Арина до ЗАГСа не доедет. Лев идеально сработал, подстроив похищение. Привёз в гостевой дом, где она неделю читала журнала и отдыхала, пока мы продолжали закручивать события в напряжённую спираль, подпирая Евдокимова.
‒ Она здесь была? ‒ указываю в сторону, как мне кажется, в направлении гостевого дома. ‒ Лев, ‒ рычу. Внутрянка кипит. Сам себе напоминаю проснувшийся вулкан, из жерла которого вот-вот вырвется нескончаемый поток ярости.
‒ Он к ней не прикасался, ‒ вскидывает ладони и даже делает шаг назад, ‒ никакого физического контакта, вреда или же лишних высказываний.
‒ Она знает? ‒ трясу документами. ‒ Знает, что подписала?
‒ Нет. Но также, как и ты, сделала это не глядя.
‒ Ей надо сказать… ‒ взъерошиваю волосы, прохаживаюсь по кабинету, прикидывая реакцию Котёнку.
Слова, так опрометчиво брошенные в яростном запале месяц назад, отпечатались в ней, породив тонну сомнений и домыслов, который совсем непросто уничтожить. Не верит. Теперь нет, когда я по-скотски разрушил нежные порывы, и согревающее тепло испарилось вместе с ней.
‒ Скажи.
