Никто не заметил неточность иркутского. Но рисовать бобра на гербе своего города художники не стали, как и затевать переписку с высоким начальством. Во все времена чревато, учитывая масштабы российской бюрократии. Поэтому тигру на гербе просто пририсовали пышный бобриный хвост и перепончатые задние лапы, как водоплавающему. Пойди, барон, докажи, что сие не бобр. Получилась неведомая зверушка. Ошибку исправили только в тысяча девятьсот девяностом седьмом году, то есть она продержалась больше ста лет и бабр уже стал местной достопримечательностью. Благодаря ему Иркутск и наша область стали уникальными в истории геральдики.

– Да уж! Я тоже не удержался, сфоткался на его фоне и жене отослал. Диво дивное.

– Вот видите.

Алексей заметил, как Колобок выразительно посмотрел на часы, висевшие на стене напротив, и Сергей все понял.

– Бабушка, извини, ты очень интересно рассказываешь, но у Алексея Алексеевича есть дело к Саве.

– Вы не только интересно рассказываете, но и потрясающе готовите, – подхватил Леонидов. – Клянусь: объелся, сил нет. И съел бы еще, но…

– Может, с собой завернуть? Боовы, которые вы так и не попробовали.

«Лучше сразу сдаться», – взглядом сказал Сергей, и Леонидов обреченно кивнул. Хоть бы сгущенку в пакет не запихнули вместе с этими загадочными боовами.

Приятная часть визита закончилась. Ему надо было доказать местным следователям дознания, что Скворцова убили, и попросить у них помощи.

Они уединились в маленькой комнате. Здесь тоже на стене висел ковер из советских времен, только размерами поменьше, а вот ковровое покрытие на полу оказалось новым. Бежевое, под цвет обоев. Сама квартирка была небольшая, двухкомнатная. Хозяйка стала убирать со стола посуду, оставляя только чашки и десерт. Предполагалось, что чаепитие продолжится. Но Боярский прикрыл дверь и достал из-за кресла припрятанную загодя полторашку разливного светлого.

– Вот это дело! – сразу оживился Колобок.

– У меня и водка есть. Как, Алексей Алексеевич? За знакомство. Или вы не пьете?

– Почему? Пью. Но завтра трудный день. Лучше пива. Хотя, боюсь, не полезет. Чаем заправился так, что едва дышу, но не хотелось обидеть хозяйку.

– Пиво всегда полезет, – плотоядно облизнул красные губы Колобок. – Серега с родителями живет, но здесь ночует часто. Молодец, о заначке подумал.

– Мне до работы близко.

– Ладно, не оправдывайся. Квартира все равно твоя будет рано или поздно. А они тут, на Советской, дорогие, несмотря на то что дом старый. Миллионером станешь.

«А он завистлив», – отметил Алексей, так же как и старое название улицы, которое употребил Колобок. Дознаватель, который похерил дело Скворцова, нравился Алексею все меньше. Боярский или привык к подколкам своего коллеги, или думал так же, потому что промолчал.