1

– Юлька, ты можешь сесть за руль?– вместе с голосом у Нины тряслись руки.

Блондинка посмотрелась в зеркало, оценивая внешний вид.

– Я с бодуна.

– Твоё обычное состояние в последнее время. Я на нервах въеду куда-нибудь.

– Избавь меня от нотаций, – Бероева с ворчанием перебралась на водительское сидение, – они не совместимы с похмельем.

Нина понимала, что выплёскивает злость на подругу, но не могла остановиться:

– Поэтому Олег не успевает прочесть их с утра?

– Я же просила, – Юлька, подстроив под себя зеркала, повернулась к ней: – Если будешь реветь, то пересядь назад.

– Не сейчас, – она вздохнула, приложив ладонь к груди, словно определяя, что творится внутри, и сделала неутешительный вывод:– Выгорело что-то во мне. Не идут слёзы, а стало бы легче.

Нина откинула голову на подголовник, прошептав с сожалением:

– Закурить хочется, аж сил нет.

– Ты же бросила ещё в первую беременность?

– А сейчас затянулась бы с удовольствием.

Юлька вывернула на дорогу. Поражаясь выдержке мертвенно-бледной подруги.

– Прости. Второй раз я навожу тебя на измену мужей.

Нина прошептала сквозь зубы:

– Помолчи до дома….

Она закрыла глаза и зарычала, громко, надрывно, со стоном, всё шире открывая рот, постепенно переходя на крик.

Блондинка молча вела машину, плача без всхлипов, редкими крупными слезами за ту, что любила с детства, пропуская через себя случившуюся реальность.

Водители из правого ряда оборачивались, провожая взглядами красивую женщину с разорванной в клочья душой и сухими глазами полными боли. Выбрасывающую через глотку претензию к несовершенству мира, в котором всё рождается и умирает. Даже любовь…

Юлька не стала сворачивать к дому. Дети не должны видеть маму в таком состоянии, а свернула к ближайшему безлюдному в это время парку.

Нина прильнула к толстому стволу, обняв скрипучее дерево насколько хватало рук. Наверняка оно было в два раза старше невезучей в семейной жизни красавицы, а значит мудрее и немало повидавшим на своём веку, способным выслушать не перебивая.

Нина не обращала внимания на снег, с тихим шорохом сыплющийся на открытую голову и за воротник вовсе не зимнего пальто. Она не чувствовала холода. Внутри всё заледенело, не пугая разницей температур.

Нина жаловалась, как в микрофон в кору, уходящую с корнями глубоко в землю. Упёршись лбом в ледяную поверхность спящего великана. Повторяя, слышанную им не раз мантру брошенных женщин.

– За что? Почему это постоянно происходит со мной? Чего ему не хватало? За что он так? У нас дети. Как объяснить малышам, что папа уходит вовсе не потому, что не любит их. Он разлюбил маму… Господи, сделай так, чтоб он пожалел о предательстве!

Холод взбодрил, возвращая в реальность.