17
0
— Полагаю, про истинность смысла нет спрашивать? — в голосе холод, которого я от нее не ожидал. Хотя чего я вообще должен от нее ожидать?
— Ответ будет все тот же. Это сказки.
— Что ж, — она пожимает плечами, поднимает подбородок. — Тогда я свободна?
До скрежета зубов сжимаю челюсти. «Не свободна она! Моя! Моя и только моя!» — рычит дракон.
— Да, — хрипло говорю я, откашливаюсь. — Этот домик остается в твоем владении. Кроме того, ты будешь пользоваться всеми благами, которые причитаются жене Правителя. Если захочешь выйти замуж, я обеспечу тебя приданым.
— Хорошо, — кивает Эйви.
Она поднимает бровь и указывает взглядом на дверь. Как же она прекрасна в своей дерзости и умении держать лицо. От этой мысли усмехаюсь сам себе. Она была бы прекрасной женой Правителя. Идеальной. Для меня, для двора и для всех подданных.
Подхожу к дверям и вспоминаю, что еще кое-что не сделал. Оттягиваю воротник и снимаю с себя кулон с лунным камнем. Вкладываю его в ладонь Эйви и сжимаю ее кулак. От этого прикосновения кровь в жилах вспыхивает, словно я в драконьей форме и готов плеваться огнем.
— Будь счастлива, моя маленькая Эйви, — твердыми шагами покидаю комнату.
Лунный камень почернеет, наш брак будет окончательно расторгнут, а Эви получит жизнь и свободу.
Глава 2. Пропажа
По прибытии Сайтон сразу прошел в кабинет, который обустроил в домике. Он не захотел со мной встретиться, не говоря уже о том, чтобы обнять. Я пытаюсь настроить себя, что это ничего не значит, но вся моя интуиция просто кричит о том, что нет, значит. Еще как.
Смотрю на себя в зеркало, очередной раз порываясь пойти к Сайтону, и снова откладывая.
Непроизвольно кладу руку на живот. Надо же, еще ничего не видно, но одно осознание того, что там, внутри развивается маленькая жизнь, уже переворачивает мир с ног на голову. А когда это получается еще вот так внезапно, то ничем, кроме благословения богов, я объяснить не могу.
Дорога до кабинета кажется бесконечно долгой. Я вроде как хочу увидеть Сайтона, а вроде как мне жутко, до дрожи страшно.
Замираю перед самой дверью, а потом решаю, что чем больше откладываю, тем сильнее волнуюсь, а для малыша это плохо. Поэтому толкаю дверь и вхожу.
— Сай, — зову его.
Он стоит у окна, широко расставив ноги и сложив за спиной руки в замок. Плечи, мышцы спины напряжены, как будто ему больно. Я чувствую отголоски его раздражения и обреченности. И никак не могу понять, откуда они.
