И в ней почти никто не живет — найдите желающих жариться под палящим южным солнцем, которое при отсутствии воды превращается в проклятие? Когда-нибудь и сюда придет цивилизация — когда решат, что еще не изобретенное поливное земледелие выгодно, а несколько лиг — не расстояние. Пока это никому не интересно. Никому, кроме меня, да и прочих лихих людей, которые явно вывозили сюда тех, кто им перешел дорогу. Примерно, как ночной гость — мне.

Я выволок пришедшего в себя мычащего и извивающегося ночного визитера из фургона. Впрочем, он только и мог, что пучить глаза и издавать непонятные звуки — я позаботился об этом, крепко его спеленав и обмотав антимагическую цепочку вокруг шеи.

— Поговорим? — спросил я, поигрывая его же стилетом.

Хорошая игрушка, древний вариант заточки. Говорят, придумали, чтобы рыцарей закалывать через сочленения лат. Ну и естественно, всех прочих, у кого лат не было.

Пленник молчал. Странный он какой-то. Одет, как обычный среднестатистический горожанин, никаких изысков. При себе, кроме стилета, несколько монет и грязный платок — больше ничего.

— Вот как мы поступим, — сказал я ему. — Говоришь все и умираешь быстро. Потом все равно скажешь, но тогда уже будешь умолять меня убить тебя, чтобы не жить парализованным слепым евнухом.

— А других вариантов нет? — хрипло сказал он.

— Извини, — развел руками я.

— Ночное Братство тебя все равно найдет и покарает, ты понял?

— Только не надо мне плести «да ты впитал, на кого ты, наехал?». Мне ты и твое братство по барабану. Точнее, на один удар, если ты еще этого не понял.

— Ты сам-то кто будешь? Обзовись! Под кем ходишь, скажи? Перетрем по понятиям как честные бродяги, — сплюнул на землю пленник.

— Ты не понял, — мягко и терпеливо сказал я. — Я не имею к вашему миру отбросов никакого отношения. И ни под кем не хожу. Не имею такой привычки. Из чего следует, что вы и ваши терки мне сугубо фиолетовы, а еще то, что говорить со мной бесполезно.

Я аккуратно и неглубоко вогнал острие стилета в одну из болевых точек. Пленник аж взвился, точнее попытался это сделать. Но качественная упаковка ему это не позволила.

— Ты че творишь, урод? — провыл пленник, когда я убрал от него испачканное красным острие кинжала.

— Я просто умею убеждать, — пожал плечами я. — Все нормально. Так кто тебя послал?

Я покачал острием стилета перед его лицом в опасной близости от глаз — левый-правый, левый-правый.