Илья в упор посмотрел на меня, и в его взгляде читался вопрос. Повисло напряженное молчание, все косились на Барика и делали выводы. Если узнают, что отчасти из-за него отжали нашу базу, могут объявить бойкот. Постараюсь убедить их, что он не виноват.
Воцарилось минутное молчание, которое нарушил Димон Минаев:
— Паш, все забываю сказать спасибо за ту кассету. Ну, за «Агату Кристи», крутейшая тема!
Ага! — Чабанов показал «класс». — Ваще-е-е.
Глянув на Гаечку, Минаев сказал:
— Надо было магнитофон взять. Дим, у тебя ж есть на батарейках?
— Да ну, его еще таскать, — возразил Кабанов, кивнув на пустые ведра, поставленные друг в друга, и корзинки.
— В рюкзаке нормально было бы, — не сдавался Минаев, все так же косясь на Гаечку, которая не обращала на него внимания, даже когда он говорил.
Я включил память взрослого, и пришли его-мои воспоминания на тему, что такое детство. Взрослым я любил уходить в лес, к озеру или реке, чтобы побыть в тишине и послушать птиц, меня жутко бесили отдыхающие с колонками. А сейчас идея искать грибы под «Агату Кристи» кажется крутой. Что такое зрелость? Время, когда спать — единственное желание, а не противная обязанность. Это когда начинаешь сопереживать бабкам, которые гоняют детей с деревьев. Когда знаменитые актеры моложе тебя, а одноклассница Любка второй раз стала бабушкой. Когда перестаешь понимать молодежные словечки и слово «скуф» не вызывает омерзения только потому, что оно — не англицизм.
Пашка, тебе еще даже не пятнадцать! Наслаждайся! Отпусти заботы и подари себе этот день!
Смотри, какая погодка! Как в начале сентября, хоть в море купайся, а в Москве уже морозы по утрам. Смотри, как друзья радуются, эта поездка за грибами для них настоящее приключение! Без родителей — в лес!
— Наша остановка! — крикнул Ян и подбежал к двери, прихватив ведерко.
Мальчик, которого могло не быть, если бы не я. Практически сын.
Мы взяли свои емкости для грибов и направились к предпоследней двери. Бабка, двинувшаяся нам навстречу, увидев такое количество пустых ведер, метнулась от нас в самый хвост, едва не перекрестившись. Полная женщина тоже оказалась суеверной и не стала к нам приближаться, а может, просто боялась толпу подростков на вольном выгуле.
Вышли мы в районе рынка и шумной толпой двинулись к троллейбусной остановке. Взрослые, видя такую сплоченную группу, расступались. И вдруг между нами вклинился лопоухий кротко стриженный парень, наш ровесник. Глянул на Илью, он нервно оглянулся назад и, расплывшись в улыбке, воскликнул:
— Привет! И тебе привет, Пашка. — Он пожал и мою руку.
— Ты кто? — возмущенно спросила Гаечка.
