Я буквально чувствую, как стремительно все, что происходит между мной и Ведьмой, перерастает в нездоровую одержимость, но даже понимание, что я не должен закапывать себя в яму собственноручно, не становится моим спасением.
Я делаю ленивую затяжку и откидываюсь затылком на подголовник.
Твою мать. Я еще не ложился.
Не могу выбросить из головы мысли о Ведьме. Их слишком много. И весь пиздец в том, что я даже не пытаюсь что-то предпринять, чтобы избавиться от них.
Охренеть, блядь.
У меня куча проблем. А все, о чем я сейчас могу думать, - лишь каково было поедать ее маленькие губы.
Я тупо кайфовал от их вкуса.
И эти ее, черт бы их побрал, стоны.
Невинные. И вызывающие привыкание.
Привыкание, которого на хрен не должно быть между нами.
Раздражение невольно вспыхивает под кожей, потому что я знаю: если я думаю об этой девушке даже в ее отсутствие, это не кончится ничем хорошим. Ни для кого из нас.
Я медленно сглатываю и облизываю губы, которые все еще горят от поцелуев на парковке у закусочной.
Я отвез ее в общагу только под утро. А потом какого-то хрена приехал на парковку к универу и до сих пор сижу, вспоминая тепло и мягкость ее губ. Прерывистое дыхание. Тонкие пальцы, цепляющиеся за мою шею. Неумелые движения ее горячего влажного языка. Черт бы меня побрал… Я понятия не имею, как у меня хватило выдержки не трахнуть ее. В тот момент мое желание и похоть граничили с жизненной необходимостью.
Хлопок по капоту вынуждает меня открыть глаза. Блядь. Я даже не заметил, как меня вырубило.
Надавливаю основаниями ладоней на веки, прежде чем замечаю, как Гор опирается о крышу и заглядывает ко мне в окно.
— Может, объяснишь какого хера ты не берешь трубки?"
"Я еще раз надавливаю пальцами на веки и окончательно стряхиваю с себя сон.
— Занят был, — хриплю я.
Недоверчиво промычав, Гораев бросает насмешливо:
— И кем же ты был так занят?
Мы обмениваемся с ним взглядами, его - без слов говорит мне о том, что мой друг знает и сам ответ на свой вопрос. Но тот факт, что я выбрал ее вместо них, выводит Гораева из себя.
Отчасти оттого, что Алиса его раздражает просто одним своим существованием. И от этого же понимания у меня в груди что-то вспыхивает. Что-то похожее на враждебность.
— Напомни, когда я в последний раз отчитывался перед тобой?
— Тебе не кажется, что ты слишком увлекся убогой?
Внезапное желание прописать ему пару ударов в челюсть становится навязчивым.
— Не понимаю, о чем ты, — я тянусь за пачкой сигарет и одним движением выбиваю одну. Щелчок зажигалкой - и салон наполняет тяжелый запах дыма. — Мне бросили вызов. — Выпускаю тонкую струю дыма и снова откидываюсь на спинку сиденья. — Я не хочу спугнуть ее раньше, чем добьюсь своего.
