Как и я. Не знаю, почему мне потребовалось столько времени, чтобы понять, что я собираюсь убить того, у кого та же миссия, что и у меня. Я бы никогда не простила себя.

Зейд был достаточно мил, чтобы помочь мне убрать беспорядок. Он настоял на том, чтобы позаботиться о телах, так что мне оставалось только помочь ему отнести многочисленные части тела к его машине.

Я сижу на капоте его Мустанга, глядя на безжизненные здания и аттракционы, рассыпанные по открытому участку. Завораживает, как призрачно и пустынно выглядит ярмарка, когда посетители расходятся, а огни гаснут. Те же самые здания и аттракционы, освещенные множеством цветов, теперь выглядят так, словно они веками стояли на грязной земле, лишенные жизни.

— Сколько тебе лет, малышка? — спросил Зейд из-за моей спины. Я оборачиваюсь и вижу, как он обходит капот, укладывая последние человеческие останки в свою машину. Он сказал, что не доверяет мне, как следует избавиться от тел. А когда я сказала, что мои приспешники позаботятся об этом, он ответил, что единственный приспешник, которому он доверяет, — это он сам.

Меня это взволновало. Словно он включил себя в мою маленькую семью. Но, к сожалению, он не подал никаких признаков того, что планирует встретиться со мной снова.

Я пожимаю плечами, покачивая ногами взад-вперед. Холодный ветерок пробирает до костей, развевая каштановые локоны по моему лицу.

— Я не знаю, — тихо отвечаю я, смахивая волосы с лица и заправляя их за ухо. — Я уверена, что мне около двадцати.

Он вскидывает бровь. Несмотря на все мои усилия, я дрожу. Я никогда не видела, чтобы кто-то так выгибал бровь, как он.

— Как ты можешь не знать?

Я хихикаю, забавляясь этим вопросом.

— Откуда мне знать, глупышка?

Его приподнятая бровь медленно движется вниз. От одного конца его лица к другому. Я снова хихикаю.

— Ты... не празднуешь день рождения?

В замешательстве я склоняю голову набок.

— С чего бы мне это делать?

Он вздыхает и прислоняется к блестящему черному металлу рядом со мной.

— Дата твоего рождения. Какая это была дата?

Я снова пожимаю плечами.

— Понятия не имею. Папа и мама никогда не говорили мне, — отвечаю я. Я слышала о праздновании дней рождения в свое время вне культа. Я старалась узнать побольше, в основном читая газеты. Празднование дня рождения — это то, чего я до сих пор не понимаю."

"— Я выросла в секте, — жестко заявляю я. — Я родилась не в больнице, а в родительском доме. Они никогда не говорили мне, когда это было.

Он сглатывает.

— Никаких праздников?

На этот раз мой смех получился горьким.

— Папа был единственным, кому разрешалось принимать участие в каких-либо праздниках, и это, конечно, не потому, что я родилась.

Как только слова слетают с моих губ, я понимаю, как печально это звучит.