А в детстве я просто обожал Льва Яковлевича, потому что он один мог спокойно заявить маменьке:

– Николетта, отцепись от ребенка.

– Но он опять принес кучу двоек! – вопила маменька, горевшая справедливым желанием надавать мне пощечин.

– Уймись, – велел ей Водовозов, – себя вспомни, у тебя в аттестате не было ни одной четверки, сплошные «удочки».

– Лева, – отбивалась маменька, – при ребенке непедагогично критиковать родителей.

Но Лев Яковлевич обнимал меня за плечи и смеялся:

– Ничего, ничего, пусть знает правду. И потом, ну как он может с такими родителями проявлять способности к точным наукам? Не тушуйся, детка, двойка тоже отметка, вот кабы ноль поставили.

– Не понравилась Люси? – веселился Водовозов. – И что только Николетта каждый раз выдумывает! Решишь жениться, приходи ко мне на кафедру. Аспирантки, соискательницы, студентки, такая палитра…

Я не успел поблагодарить старика, так как в ту же секунду в кухню влетела Николетта, злая, словно Баба Яга.

– Безобразие, – зашипела она, – Вава, не смей меня позорить, шагом марш в гостиную.

– Сейчас, только приготовлю кофе для Люси…

– Отцепись от парня, – вздохнул Водовозов, – захочет ярмо надеть – сам себе пару найдет.

– Лева, – процедила мать, – умоляю тебя, не вмешивайся. Вава не способен найти себе приличную партию. Он каждый раз приводит сюда нищих, безродных дворняжек! Я же нахожу потрясающие варианты, но он из ослиного упрямства все портит. Люси патологически богата! У нее такое приданое! Дом, роскошная квартира в центре, а посмотрите на ее украшения!

Я молча мешал кофе и джезве.

– Но она ему не нравится, – рявкнул Лев Яковлевич, – извини, конечно, но спать-то ему с ней, а не с квартирой.

– Лева! – повысила голос Николетта. – Вава обязан думать не только о себе! У него есть я!

Я попытался подавить смешок, дернул ручку турки, и кофе устремился на плиту, угрожающе шипя.

– Вот видишь, Лева, – ткнула Николетта пальцем с безукоризненно отполированным ногтем в лужу, – видишь, он ничего не может, даже такой ерунды, как сварить кофе! Поэтому пусть благодарит бога, что у него есть мать. Люси – великолепная партия. Женится, а потом может спать с кем хочет!

– Дорогая, – в притворном ужасе воскликнул Водовозов, – ты толкаешь ребенка в пучину порока!

– Лева! – побагровела матушка. – Со своим сыном я как-нибудь разберусь самостоятельно. Таисия, немедленно вымой плиту и подай Люси кофе. Вава, в гостиную, живей.

Перечить маменьке нет никакого смысла. Подталкиваемый остреньким кулачком в спину, я продефилировал к гостям, уселся возле стога сена и продолжил светскую беседу.

Утром следующего дня я проснулся от стука в дверь.

– Ваняша, хорош дрыхнуть, – заявила Нора, вкатываясь в мою спальню.