»"

"Два дня оставалось до прений… Как коротки по сравнению с сорока восьмью часами эти тридцать минут, наверное, так же малы, как и десять лет ожиданий по сравнению со временем прохождения самого суда… Мало?! Да пусть хоть вечность — рано или поздно она встретится с мужем, остальное не важно!.. Пусть она боится, страх — это нормально! Раз они пришли, значит, они боятся больше!..

Уже вечером Надя позвонила своему адвокату Михаилу Фомину, кратенько рассказала о встрече, только ради своего успокоения и траты времени, тянувшегося неприлично медленно. Он был в курсе — Трушкин давал наставления по этому моменту, посочувствовал, но успокоил, что этим и кончится. В конце разговора вдова, не придавая значения словам, как бы в шутку, произнесла:

— Надоел мне этот Пылев, гранату, что ли бросить в его «аквариум»…

Первое, что она заметила, придя на «прения», Фомина, с улыбкой показывающего на «аквариум» Пылева, Махалина, Гусева, Понамарева озадаченных появившимся над их головами подобием крыши из натянутой сетки-рабицы.

— Хоть и не бронированная, но крыша… — Намекнул Миша, напоминая на последние позавчерашние слова…

— Ты серьезно?! Я же пошутила!

— А вот Трушкин подумал, что это может быть серьезным намерением — он же тебя знает!..

* * *Судебное следствие для обычного человека в основное свое время больше похоже на скучную волокиту. «Весело» проходят «показательные порки» типа суда над «бригадой» полковника Квачкова, обвинявшихся в покушении Чубайса — было бы смешно, если б не было так грустно…

Зачитывания экспертиз, постановлений, фактов следственных экспериментов, протоколов обысков и прочая, прочая, прочая. Иногда эти события удается скрашивать своими талантами обвинителям, вносящими некоторый артистизм и эмоциональность, и все равно, основное время — это рутина.

Надежда Юрьевна всегда, при каждом своем появлении не просто оживляла атмосферу, а прокатывалась грозовым фронтом посреди почти устоявшейся нейтральной погоды. Барометр начинал зашкаливать только при объявлении ее имени. Шквал и ураган неожиданно переходил в приморский мягкий ветерок, затем порывами ветра сгущал медленно тучи над избранными участниками, над другими же оставляя окошки, через которые пробивались солнечные лучи…

Она даже дошла до того, что создала почти положительный имидж человеку, которого, не уважая, считала тоже виновником смерти своего мужа. Что-то подсказывает, что его время все равно придет. Волошин Марк Семенович — о нем я говорю. От него и его друга Левы Шумахера Хлебникова дистанцировалась, не сблизилась и потом, даже после пришедшего понимания отсутствия у них злого умысла в отношении Тимура.