Выйду, когда Злата уже, наверное, замужем будет… Если по УДО, то пораньше. Лет через шесть.

Лязг замка заставляет меня распахнуть глаза и поморщиться. Заснул и вырубился до утра. Затек на лавке весь. Поднимаюсь с хриплым рычанием. Вытираю лицо рукой, стирая остатки сонливости. С интересом смотрю на дверь. Кто же решил меня навестить?

Металлическое полотно открывается с протяжным скрипом и я удивленно вскидываю брови.

– Рано я тебя со счетов списал, – усмехаюсь. Ко мне в камеру проходит высокий, жилистый, как гончая, мужчина представительного вида. А я его помню еще тем, кто держал палатки с шаурмой и сигареты контрафактные возил. На его губах играет кривая усмешка. Ивакин.

Следом за ним заходит какой-то странный тип. Интеллигентного вида, в модных очках. Едва не задевает широкими плечами дверные косяки. Костюмчик явно пошит на заказ и стоит подороже моего, по ткани видно. Пижонистого вида мужик. И все бы ничего, если бы не взгляд. Такой, как у киллера. Цепкий, пронзительный. Не успел зайти, а уже обстановку всю просканировал. И двигается плавно, как волк на охоте.

Грохнуть меня решили?

– Все-таки решил время даром не терять? – уточняет Ивакин, становясь напротив."

"– Куришь? – уточняю у второго, потому что Ивакин не курит. “Волк” достает и протягивает мне открытую пачку. Присвистываю уважительно. – Макинтош?

Дорогущие сигареты. Сам такими не заморачиваюсь, их в магазинах не найти, только на заказ, а я курю как паровоз.

Беру черную сигарету с серебристым фильтром. Прикуриваю и глубоко вдыхаю крепкий дым. Задерживаю в легких, выдыхаю с кайфом. Вот она, настоящая зависимость. Три дня меня без сигарет подержи и я на все условия соглашусь. К счастью, не прошло еще и суток.

Кого же мне привел господин Ивакин?

– О чем ты, Сергей Иванович? – перевожу взгляд на Ивакина. Он старше меня лет на семь. А уже почти седой. Второй тип, наверное, мой ровесник. Плюс-минус.

– О карьерном росте, Рэм Алиевич, – едва заметно улыбается он. – Дон умер, а ты его правая рука.

Затягиваюсь, пожимая плечами.

– Как ты видишь, так себе карьерный рост. Не думал, что ты на это место метил. Так, значит, ты против?

Ивакин щурится, явно обдумывая свои слова, качает головой, будто рассуждает о чем-то мысленно.

Мы оба говорим без конкретики, но ходим по такому тонкому льду, что любое неосторожное слово можно потом обернуть против.

– Ты слишком молодой для Дона. Опыта нет.

– Очень печально, что Антон Николаевич нас так рано покинул, – вздыхаю, – назвал преемником, а научить не успел. Наверное, даже и не рассказал никому, что возлагал на меня большие надежды.

Ивакин вскидывает бровь. Сверлит меня взглядом.

– Ты не хочешь? – наконец, предполагает он.

– Неа, – отрицательно качаю головой в подтверждение его слов.