Она послушно выходит, не задавая лишних вопросов, чем пугает меня ещё сильнее, чем обычно.
Вижу, как подходит к Мирону, что-то говорит ему, и они вместе идут к машине. Мир, как всегда, понтуется перед красивой девчонкой и идёт, засунув руки в карманы. Резкий, как пуля дерзкий. Закатываю глаза. Пижонище.
К счастью, он тоже не стал задавать вопросов по телефону, когда незнакомая девушка позвонила ему и просто назначила встречу. Вот она, безбашенная молодость. Надеюсь, хоть ствол взял на всякий случай.
— Живой? — усмехается Мирон, забираясь на заднее сиденье, но я вижу в его глазах радостный блеск. Забава остаётся стоять на улице.
— Мог бы девушке дверь открыть, — смотрю на него и машу Забаве, чтобы она садилась.
— Это баба твоя новая? — уточняет Мирон с ревностью. Не отвечаю. — Мы уже не надеялись тебя живым увидеть. Мог бы связаться.
— Не надеялись, но увидели, — усмехаюсь, прикуриваю и открываю окно. Забава садится и косится то на меня, то на Мирона. – Как смог, так связался. Это Мирон, мой сын, — представляю его.
Когда мне было двадцать, от меня девчонка из хорошей семьи залетела, а я в тюрьму загремел по глупости. За кражу, которую не совершал. Подружка решила родить, а меня попросила забыть о них, чтобы не портить жизнь ребенку.
И я исчез.
Потом, уже когда вышел и раскрутился, начал поглядывать за своим парнем издалека. Но не беспокоил.
Познакомиться решился, только когда ему исполнилось четырнадцать и он связался с непутевой компанией. Рассказал, кто я. Объяснил, что его ждет, если не остановится. Он не остановился, но пыл поумерил. Гены пальцем не раздавишь, не зря говорят.
Парень оказался очень умным и предприимчивым. Тогда я предложил ему работать на меня. И он согласился.
У нас разные фамилии, у него другое отчество. Все думают, что это один из моих помощников и мало кто знает, что это – единственный человек, через которого на меня можно надавить… Точнее, был единственным до недавнего времени. Теперь список прилично расширился.
— Забава, — коротко называет она себя и кивает ему, а затем снова отворачивается к окну. Вижу обескураженный взгляд сына. Да, имечко что надо, согласен. Правда, мне и к ""Мирону"" тоже некоторое время пришлось привыкать.
— Так, Мир, расскажи мне, кто же надеялся меня увидеть живым, а кто не надеялся? Слышно что-нибудь? — оборачиваюсь к нему.
— Юрка чуть с ума не сошёл, пока пытался тебя под завалами найти, — выдыхает Мирон и снова косится на Забаву. — Андрей пытается разрулить всё, что осталось, и наладить работу до твоего возвращения. Я знал, что ты жив.
Не говорит, что волновался, но я понимаю, что это не так.
— Сильно вас прессовали? — уточняю у него, а на душе скребёт.
— Живые, как видишь, — усмехается Мир.
Не говорит, значит сильно досталось.
— Вот и мне пора оживать, — киваю ему.
