Марат

Заглушаю двигатель, выхожу из автомобиля и открываю дверь перед Кристиной.

— Выходи.

Она сначала с опаской выглядывает, затем осторожно ставит ногу на асфальт.

— Куда мы приехали, пап?

— Увидишь, пойдем, — беру ее за локоть и тяну в сторону невысокого невзрачного строения, затерявшегося среди таких же помоечных домов.

— Я не пойду, — неожиданно упирается дочка, — не пойду, пока не скажешь, куда мы идем.

Она по-детски дует губы и на миг становится похожа на мою малышку, и я смягчаю тон. Не могу долго выдерживать режим строгого папаши.

— Идем, Малинка, не бойся. Я просто хочу, чтобы ты это увидела своими глазами.

Крис шевелит губами и неуверенно сдвигается с места. Я привез ее в наркопритон, чтобы она своими глазами увидела последствия вечеринок, на которых предлагают нюхнуть или пожрать дури.

— Вам чего? — навстречу выходит угрюмый мудила.

— Я от Годзиллы. Он должен был позвонить.

Мудила кивает и отходит в сторону.

— Проходите. Только недолго.

— Давай не пойдем туда, пап, — шепчет испуганно дочка, — я тебе верю!

— Пойдем раз пришли, — беру ее за руку и веду внутрь.

Самого тянуть блевануть, когда проходим по вонючим комнатам, где на грязных матах валяются торчки разного возраста и пола. Кристина от ужаса зажмуривается и впивается в мое плечо обеими руками.

Когда ее лицо становится совсем белым, быстро вывожу дочку на воздух. Ее выворачивает прямо у крыльца дома.

Приношу из машины влажные салфетки и воду. Жду, пока дочь умоется, и усаживаю ее в машину.

— Зачем ты меня сюда привез? — она обнимает себя руками за плечи. — Специально, да?"

"— Да, Малинка, — киваю серьезно, — ты должна знать, что мир состоит не из розовых единорогов и пони. И что твой отец не самодур и не деспот. Вон там, видишь, решетки?

Дочка следит за моей рукой, показываю ей на утопленный в землю цоколь с зарешеченными окнами. Кивает и смотрит вопросительно.

— Там держат девушек, которых подбирают по улицам. Или нарочно заманивают. Их накачивают наркотой и переправляют в восточные страны в бордели.

— И ты так просто об этом говоришь? — вскидывается Кристина. — Разве их нельзя освободить?

— Я не Супермен, детка. Это чужой бизнес, причем в чужой стране. Вчера сюда чуть не попала твоя подруга, я вовремя успел.

Крис зажимает руками рот и смотрит круглыми от ужаса глазами.

— Я хочу, чтобы ты запомнила, Малинка. Не с каждым, кто зовет тебя в ночной клуб или на вечеринку, стоит идти, понимаешь? Я всегда готов тебя защитить, но я не всегда буду рядом. Потому что ты выросла, и я больше не могу тебя поднять и посадить себе на плечи. А тот твой блондинчик вполне может оказаться хорошим парнем. Просто я должен в этом убедиться.

— Я понимаю, пап, — шепчет она потерянно и внезапно бросается на шею. — Я тебя люблю. Прости меня.