Потом обернулся, снял маску и в полном изумлении вернулся к остальной группе.
– Там никого нет…
Что?
Наступила тишина. И вдруг о цементный пол центрального прохода с металлическим звоном ударился какой-то предмет, явно брошенный из стойла. Вселенная взорвалась. От огромной вспышки задрожали стены, вверх взметнулось облако ржавой пыли. У Серваса было такое впечатление, что это взорвалась его голова. Чьи-то гортанные голоса стали выкрикивать команды, и из каждого стойла начали выпрыгивать люди в касках, с оружием на изготовку. Голоса зазвучали громче:
– Полиция! Полиция!
– Руки вверх! Руки вверх!
– Поднять руки! Вот так! Вы задержаны!
– И здесь тоже!
– Вы задержаны!
– Руки вверх! Руки вверх! Вот так: вы задержаны!
Крики внезапно стихли.
– Этого не трогать, – раздался у него за спиной чей-то голос, и по цементу застучали шаги.
Голос был знакомый… Он обернулся и увидел, что к нему по проходу спешат Эсперандье и Самира.
– Леа в надежном месте, – сразу сказала она Мартену.
Он вздохнул с облегчением. Слава Богу, Леа жива и свободна… В ушах у него гудело, словно повсюду роились пчелы. Голова болела. Взглянув на Рафаэля, он ощутил, как гнев снова захлестывает его. Не сдержавшись, он уже сделал шаг, чтобы ринуться на лейтенанта, но Самира удержала его за руку.
– Это благодаря ему мы сюда вошли, – сказала она. – Кац нас предупредил…
– Похоже, в последний момент в нем проснулась совесть, – сказал Венсан. – А может, вдруг испугался последствий…
Самира бросила на него осуждающий взгляд.
– Он не внедрялся в группу, – сказала она. – Он принимал в ней участие. Это к нам его внедрили…
Сервас буквально буравил жестким взглядом глаза белокурого лейтенанта. А во взгляде, которым ответила ему сникшая тень Рафаэля Каца в наручниках, он прочел печаль и в то же время вызов."
"– Нет, – сказал Рафаэль, – это было простое везение. Генерал – мой крестный отец. Это он настоял, чтобы я внедрился в ряды полиции Тулузы, как когда-то, задолго до меня, поступил мой отец. И, как я уже говорил, в школе полиции я услышал разговоры о вас, майор.
Голос его затих.
