Спешить было уже некуда, ей необходимо было привести себя в порядок и немного успокоиться. К тому же мне хотелось провести разведку на местности без путающейся под ногами никчемной и ноющей девицы. В идеале, хорошо было бы поднести все интересующие ее сведения на блюдечке с голубой каемочкой и распрощаться. Что-то подсказывало мне, что она попросит меня быть ее гидом по захолустному Горовску, в котором провел жизнь обожаемый дед, которого она практически не помнила.

Интересно, что ею двигало? Вот не могу поверить, что молодая девица из заплесневевшего в своем благополучии Копенгагена бросила все, собралась в считаные часы и рванула в российское захолустье только для того, чтобы кинуть горсть земли в могилу того, кто двадцать лет назад качал ее на коленях.

Или за словом «ностальгия» действительно стоит мощная, сметающая все на своем пути сила?"

"Не раздумывая долго и не тратя время на маскировку, я отправилась по адресу, который дала мне Марта. Ни у нее, ни у меня не нашлось обрывка бумаги, поэтому улицу, номер дома и квартиры Марта накорябала на обратной стороне жестоко измочаленной телеграммы, которая сообщала о кончине деда.

Дело, которым я занялась, и делом-то назвать было нельзя. Ни мне, ни русской эмигрантке ничего не угрожало, ее чести и материальному благополучию не был нанесен урон, никто не ломал ей жизнь и не покушался на самое дорогое. То есть не было у нее тех проблем, с которыми привыкла иметь дело я.

Так получилось, что по воле кого-то сверху я стала помогать тем, кто не мог постоять за себя. Нет, я не консультировала обиженных на тему тонкостей составления сутяжных документов, не организовывала митингов протеста, я просто старалась повернуть линии судьбы заказчика и заказанного так, чтобы сотворенное зло вернулось к своему автору как можно быстрее.

Допускаю, что провидение и само позаботилось бы об этом, но иногда ждать высшего возмездия приходится так долго… Впрочем, сегодня был не тот случай. Сегодня мне просто необходимо было создать видимость бурной деятельности и ускользнуть от простого женского счастья в том виде, в каком его предлагал мне Ариша.

Я нашла нужную улицу, дом, припарковала машину на обочине. Номер квартиры вылетел из головы, и я снова развернула замусоленную и политую слезами бумаженцию, в недалеком прошлом именуемую телеграммой.

Вполне вероятно, что в квартире никого не окажется. Марта сказала, что дед, по ее предположению, жил один, других родственников у него не было. Если никто на мой звонок не откроет, пойдем проверенным путем, будем опрашивать соседей. Обычно на телеграммах не пишут адреса отправителя, но я сочла нужным проверить, нет ли на листке координат «друга», отправившего послание внучке Лепнина.

Увы, нет.