Вот и терпела, сцепив плотно челюсть. Мне вполне ясен был наш разговор, но все же…надежда теплилась.

—Только при моем положительном ответе, да? А если откажусь? — прошептала я, делая шаг вперед. Мне его ласки противны хотя бы просто потому, что в душе я изначально слишком уж верила в порядочность лучшего ученика моего отца. Ошиблась, оступилась — так бывает.

Отец точно переворачивался в гробу. Знай он, на что пошел Решетников, которого он всегда ставил всем в пример, точно бы придушил его при жизни.

—Да пойми ты, я люблю тебя, — хрипло прошептал он мне в затылок, немедля окуная лицо в распущенные волосы.

Ты ведь уже совершил все самые страшные глупости, какие только мог, Серж.

—Какая же это любовь, если ты меня принуждаешь? Если ставишь ультиматум? Или я делаю, как ты хочешь, или мой брат обречен загреметь за решетку? Это не любовь, Сереж, — с горечью прошептала я, отталкиваясь от его касаний прочь. Мне они были не нужны и отвратительно омерзительны.

—Ты будешь жить как принцесса, да что тебе надо еще, если я и так у твоих ног? — он кричал, заставляя меня содрогаться от громкого баса.

—Нин, ты в порядке? — другой утробный голос заставляет меня вернуться в реальность. Я дергаюсь и перевожу потерянный взгляд на Алексея, который стоит возле машины с открытой пассажирской дверью, придерживая последнюю для меня. Взгляд изучающий и слишком горячий, чтобы не обратить на это должного внимания.

—Да, все хорошо."

"—Еще не поздно сказать «нет», и я просто довезу тебя до дома, красивая, — его комплименты такие обрубающие.

На очередное предложение закончить все не начиная толком, я отвечаю решительным движением в сторону машины. Сажусь, но не успеваю пристегнуться, как Алексей сам наклоняется и делает это за меня в одно мгновение, склоняя голову так, чтобы быть буквально перед моим лицом. В сантиметрах от губ. Взгляд карих глаз опускается на них, отчего по искусанной до этого коже гуляет электрический ток.

Я вижу тонкую гармошку морщинок у глаз, видимо, от активной мимики, черные с проседью волоски щетины и широкий размах бровей на загорелой коже.

—Безопасность превыше всего, да?

Почему у меня в голове мысли, что мы сейчас совсем не о ПДД говорим?

Едем молча, особо ни о чем не переговариваясь, потому что, видимо, сейчас уже можно не создавать видимость, будто бы разговор по правде и нужен, ведь конечная цель достигнута.