— Инспектор! — вскрикнул тревожным голосом тюремный надзиратель, которой продолжал охранять камеры от столь неудобных посетителей. — Что вы себе…
Договорить он не успел. Станислав, отбросив инспектора в сторону, резко переместился к надзирателю и, ухватив того за горло, с силой ударил об дверь камеры. Удар оказался настолько сильный, что металл прогнулся внутрь, загремев по всему коридору. «Энергетические покровы» спасли его от возможной смерти, но уже через несколько мгновений, все десять оболочек разлетелись без остатка, дав возможность лунарианцу добраться до его горла. Надзиратель захрипел, его лицо исказилось от боли.
— Что ты сделал… — прошипел Станислав, наклонив голову набок и в упор разглядывая его лицо, словно пытаясь заглянуть прямо в мысли.
— Я чувствую животный страх! — Алиса подбежала к дознавателю, который трепыхался в воздухе, и стиснула его руку так сильно, что тот аж заскулил. — Ну! Говори, гадина!
Девушка сорвалась окончательно. Она начала бить его кулаками по животу, а затем и по самому родному, что у того было. Надзиратель завыл, извиваясь и захлёбываясь собственными стонами.
— Говори! Сволочь! Негодяй! — Алиса лупила по надзирателю так сильно, что не оставила ни шанса на потомство.
— Прошу! Прошу, не убивайте! — захрипел он, заливаясь горючими слезами. — Я… я и пальцем не тронул девушек! Клянусь! Это всё приказ сверху! Генерал Грейфенштайн… — он захлебнулся, но тут же выкрикнул громче, чтобы его услышали. — Он велел подготовить девушек! Сегодня вечером должно было состояться свидание… он приказал, чтобы они были… посговорчивее! Я ничего не решал, я лишь исполнял приказ!
Алиса застыла, тяжело дыша, её руки дрожали с непривычки, а взгляд по-прежнему оставался полный ненависти.
— Станислав! — прорычала она сорвавшимся голосом, — Отдай его мне!
Станислав оказался искренне удивлён. Никогда раньше он не видел Алису в таком состоянии. Её глаза, налившиеся кровью, скулы, сведённые от ярости, движения, в которых не осталось и намёка на ту наивную девочку, что робела перед ним раньше. Это была не вспышка гнева, а настоящая жажда крови, знакомая ему слишком хорошо.
— Ты уверена? — Станислав прищурился, глядя прямо в глаза баронессы. Его голос стал ниже и тише, почти гипнотический. — Обратной дороги не будет…
— Уверена! — прошипела она сквозь зубы, сжимая кулаки так, что костяшки побелели."
"— Что ж… — уголки его губ изогнулись в кровожадной улыбке. — Он твой.
С этими словами Станислав разжал пальцы и с отвращением швырнул надзирателя на каменный пол. Тот упал с глухим стуком, застонал, но подняться не смог. Лунарианец же, словно потеряв к нему интерес, спокойно отошёл в сторону, туда, где Герхард пытался привести в чувство полумёртвого инспектора.
