Стоило прервать связь с Белмором, как мой дар «связи» буквально разорвало от шквала вызовов. Казалось, что все разом пытались пробиться ко мне, перебивая друг друга, требуя ответа, в том числе и Великий князь.
— Ваше Высочество! — первым делом я откликнулся Потёмкину, — Внимательно слушаю вас.
— Паршивец! — рявкнул он прямо у меня в голове, голосом, полным ярости. — Ты что это там учудил? Мы видели вспышки на фоне неба! Это были снаряды, я точно знаю!
— Прошу прощения, Ваше Высочество, — я постарался говорить спокойно, не усугубляя ситуацию, — Виноват. Но позвольте объяснить, мне удалось обнаружить слабое место в обороне противника. Я использовал снаряды и обрушил часть горного пика. В результате северная стена города получила серьёзные повреждения.
На секунду наступила тишина. Даже дыхание князя стало ровнее.
— Ты что же, гору на них обрушил? — в его голосе прозвучало изумление, перемешанное с недоверием.
— Так точно, — не скрывая гордости, подтвердил я.
После этого я без промедления стал докладывать Потёмкину всё, что удалось разведать: количество противников, расположение катапульт, сосредоточение отрядов. Чем больше он слышал, тем серьёзнее становился его голос. От прежнего крика не осталось и следа — лишь холодная твёрдость и приказы аналитикам, которые судорожно добавляли новую информацию и позиции на листы и карты.
— Слушай внимательно, — сказал он, подчёркнуто чётко выговаривая каждое слово. — Больше никакой самодеятельности. Мы не можем позволить себе ошибок. Второй попытки точно не будет.
Я не спорил, потому что он был прав. После обвала наши позиции выглядели многообещающе, но любое неверное движение могло перечеркнуть всё.
Как выяснилось, наша колонна уже вышла на подступы к городу и находилась всего в десяти километрах. Судя по скорости движения, на позиции они должны были прибыть через двадцать минут. Я прикинул время и нахмурился, этого времени было катастрофически мало, чтобы наша армия успела вплотную подобраться к стенам. Но воспользоваться первыми ударами, пока враг ещё оправляется от обвала, чтобы снести катапульты и лишить их тяжёлой поддержки, — шанс был.
* * *Наш лагерь расположился прямо на входе в ущелье. Позиция, мягко говоря, не из лучших — позади беспросветная, гудящая вьюга, впереди по нам нещадно колотили ледяными булыжниками из катапульт, превращая всё вокруг в крошево и осколки. Каждый прилёт отзывался дрожью в земле, и казалось, что это было очередное землетрясение, что сильно напрягало.
— Доложить обстановку! — приземлившись, я быстрым шагом направился к Арктидию, который склонился над ледяной картой.
Карта и правда впечатляла.
