— А чего ты не смеешься? Где веселье и благодарности, что в кои-то веки разыграли тебя? Это ведь шуточка вполне в твоем стиле! Ну, чего ты такой тухлый?

— Да как-то не ожидал, — слабо улыбнулся он мне, теперь уже напоминая не взрослого, а

Он пил капучино, молчал, став каким-то совершенно другим, изнеможённым, закрытым.

— Я плохо пошутила, да? — осторожно спросила я. — Извини.

«Мастер шуток. Извожу людей. Качественно, недорого, быстро», — пронесли головастики издевательский плакат.

— Нет. Думаю, я это заслужил.

Кирилл сказал это таким тоном, что мне стало совсем стыдно.

Нет, он не хотел ее закадрить, иначе не расстроился бы так сильно. Кто она ему? Откуда он знает Катю?

— Эй, не злись. Я хотела немного отомстить тебе, — призналась я. — Честно говоря, не думала, что… Что это неудачный розыгрыш, — добавила я, не зная, как правильно подбирать слова.

— Все в порядке.

Я, поддавшись порыву, положила руку на его ладонь.

— Что бы ни было, Кир, она… счастлива, — сказала я, боясь, что он совсем закроется в себе.

— Что? — вздрогнул вдруг он."

"— Ну, я подумала, что, может быть, Катя нравится тебе, но ты же знаешь, что она с другим, — старалась я не произносить имя Антона.

Кажется, гость ненавидел это имя. — Но, понимаешь, когда любишь, самое главное — знать, что твой любимый человек счастлив. Что он жив, здоров и с ним все хорошо, — сказала я, вспомнив события прошлого, когда узнав о том, какая опасность грозила моему Дэну, во мне перевернулись представления о любви, чувствах, счастье…

— Она не знает, что я люблю, — хрипло сказал Кирилл, поддавшись вдруг эмоциям. Наверное, потом он жалел, что сказал мне эти слов.

— Почему не знает?

— Так надо.

Я нахмурилась.

Он скомкал салфетку.

— А что в этом плохого? Что за точка зрения? Типа «пусть остается со своим ублюдком»?

— Потому что ей не зачем знать. Мне не нужна ее жалость. Лучше ненависть, чем жалость. Она все равно бы его выбрала, — отозвался Кезон, склонив голову. Из-за темных спутанных волос я не видела его глаз.

— Откуда тебе знать? — спросила я со вздохом.

— Она не колебалась, — сказал Кезон и вдруг с размаха кинул свою чашку о пол. Та разлетелась на множество осколков. Люди в кафе с удивлением смотрели на нас, а музыкант продолжал спокойно.

 — Есть смысл думать над выбором, если колеблешься. А она сразу знала, кого выберет. И тут можно было поставить жирную точку.

В его лице было столько злости и разочарования, что мне стало его жаль.

— Ты поставил точку на отношениях, а не на чувствах, — возразила я, глядя на разбитую чашку. Надо собрать, а то нас из кафе выгонят поганой метлой. Но меня опередили.

— И это бесит больше всего. Теряешь самоконтроль. Когда ты сказала мне, что она в городе, я чуть с ума не сошел, перестал мыслить логично, — признался парень.