Значит, он хотя бы догадывается о состоянии своего соперника и о сложном положении самой Элизабет, держащей безумца под руку.

— Руфус! — Она полуобернулась к своему спутнику, и тот снисходительно улыбнулся ей:

— Конечно, Харриет, пусть Осборн остается ужинать, раз ты этого хочешь.

Элизабет замутило — как всякий раз, когда похититель называл ее именем матери. Она невольно задумалась, что могло нарушить его рассудок, и ее передернуло от ужаса и отвращения. Конечно, все могло оказаться очень просто: Руфус помешался после того, как его младший брат Джайлс застрелил вначале Харриет, а потом себя. Руфус в одночасье лишился и младшего брата, и женщины, в которую, очевидно, был страстно влюблен. И все же Элизабет склонна была полагать, что дело гораздо серьезнее. К тому же она вспомнила слова миссис Уилсон о том, что сэр Руфус очень ревниво относился к младшему брату с самого детства.

Может быть, после того, как красавчик брат покорил сердце женщины, в которую был влюблен он сам, ревность перешла в ненависть? Ненависть захлестнула Руфуса с такой силой, что ему захотелось погубить их обоих…

Элизабет снова передернуло, и она спросила:

— Может быть, пойдем в дом? Мне холодно!

— Прекрасная мысль! — Натаньел шагнул вперед и галантным жестом предложил Элизабет свою руку; он не сводил взгляда с ее бледного лица. Она подошла к нему и положила пальцы на сгиб его локтя, и Натаньел почувствовал, что ее бьет дрожь. Обернувшись к безумцу, он предложил: — Теннант, может быть, вначале вернете нож в оранжерею?

— Что? Ах да. — Сэр Руфус повертел нож в руке, как будто видел его впервые. — Конечно! — воскликнул он и вошел в оранжерею.

Именно этого и дожидался Натаньел. Не теряя времени, он отодвинул Элизабет в сторону, а сам поспешно захлопнул за Руфусом стеклянную дверь и привалился к ней.

— Бегите, Элизабет! — велел он. — Бегите сейчас же! — Он хотел, чтобы она оказалась в безопасности до того, как он откроет дверь и разберется с Теннантом.

— Но…

— Не знаю, долго ли мне удастся удерживать его здесь!

Теннант уже разгадал замысел Натаньела и пытался выломать дверь изнутри. Стеклянные панели, из которых была сложена оранжерея, могли разбиться от первого же удара его мощного кулака.

— Я позову кого-нибудь на помощь…

— Мне все равно, что вы сделаете, главное, немедленно бегите отсюда!

Теннант тянул на себя дверь изо всех сил, которые как будто удесятерились от безумия. Нож он по-прежнему сжимал в руке."

"Элизабет не в силах была сдвинуться с места; в ее красивых синих глазах стояли слезы.

— Ах, Натаньел, он… он…

— Знаю. — Натаньел помрачнел, представив, что она пережила, оставшись наедине с безумцем. А ведь опасность еще не преодолена! — Поговорим обо всем позже! — сказал он, услышав звон.