Пока подходим невозмутимо, сканирую округу. А то мало ли. Но металла поблизости нет. Хотя… проскакивает за площадью какое–то скопление. Прямо на границе сканирования. Но это скорее свалка.
— Мир, братья! — Восклицает бабуля на моём языке, повторяя фразу, сказанную мной первому старцу.
Убираю сканер.
— Доброго дня, — киваю. — Вы говорите на нашем языке?
— Древний язык небесных ведом только мне, — говорит бабуля и трясётся. И не понятно, то ли злится, то ли боится.
— То есть вы поняли, что мы сверху, — показываю пальцем на потолок.
Строгость в лицах собравшихся быстро растворяется. Она сменяется тревогой. Бабуля скороговорками на своём переговаривается с коллегами. У тех ужас в глазах.
— Мы не враги, — заявляю сразу. — Бояться нас не нужно.
Все затыкаются. А бабуля заявляет неожиданно чувственно:
— Владыки, мы признаём ваше могущество!
Все на ломанном русском повторяют. А следом падают ниц, опускаясь на колени. Даже крыски–воины, стоящие по периметру, опускаются. Один олень стоит, как стоял, просто кивает.
Минуты три они бьются лбами о мраморные плиты, приговаривая на своём. А затем Гайя шепчет мне на ухо, подсказывая:
— Вели им встать.
— Спасибо, поднимайтесь! — Объявляю, спохватившись. — Ну что вы в самом деле?
Старики поднимаются, кряхтя, смотрят с благодарностью."
"— Мы приготовили дать, о, владыки, — заявляет бабуля. — Она ждёт вас уже двенадцать затмений.
Дальше она уже на своём командует крыскам у колонны. И те, метнувшись, выносят целый ящик, почему–то похожий по дизайну на вещь с инопланетного корабля. Дотаскивают еле–еле, пыхтя, и ставят передо мной, после чего разбегаются в разные стороны, будто сожрать их хочу.
Бабуля сама поднимает крышку. И нас с Гайей озаряет целая галактика из каменьев всех цветов. Хочется сразу окунуть туда руки и почувствовать эту приятную тяжесть. Пусть всё это не гранёно профессионально, но если не стекляшки, то здесь несметные богатства!
Стыдно даже лезть смотреть.
— Вам не понравилось, о, владыка? — Ахает бабуля.
— Почему же, всё замечательно, — говорю с улыбкой. — И за что нам такие дары?
— За источник нашей жизни, — отвечает с нескрываемым волнением. — Владыки приходят сюда только за ним. Не отнимайте его.
— А он точно у вас один? — Спрашиваю, кивая на башню.
Все снова падают ниц и начинают ныть да причитать. Вроде наигранно, но очень даже профессионально.
— Можно забрать сокровища и потом Зерно, — шепчет на ухо подружка. — Они слишком слабые, чтобы жить. Придут другие и не станут с ними церемониться. Или ты хочешь сделать подарок нашим врагам?
— Пусть сюда попробую прорваться, — отвечаю ей недовольно и этим: — всё, хватит ныть! А ну вставайте уже. Хорошо, не буду я брать ваш Источник.
Бабуля переводит всем быстро. Народ поднимается тяжело, утирает слёзы.
