Озерные страсти

И справедливость восторжествовала.

– Охо-хо, – вздохнула безнадежно Александра Юрьевна и спросила у Северова: – Когда вы там свадьбу наметили?

– Надеюсь, на следующей неделе, – пряча улыбку, ответил тот, понимая, на что намекает Александра Юрьевна.

– Вот и прекрасно, а то с ее всепрощенческой благостью пропадет без присмотра, – и попеняла: – Анна, ну нельзя же быть такой блаженной. Если оставить безнаказанным этот факт, то в следующий раз эта курица безмозглая опорочит кого-нибудь или такого наболтает, что не разгребешь. И я не столь светла, чтобы просто спускать такие дела.

И если кто-то задевает моих родных, он всегда получит жесткую, как нынче говорят, ответку. Всегда, – повторила, подчеркнув интонацией это слово.

– А что, на самом деле, его бы не разоблачили, если бы Антон Валерьевич его бы не поймал? – разрядил обстановку вопросом Ромка.

– А действительно, – подхватила мысль сына Анна и посмотрела на Северова. – Ты знал, что убийца он, или понял это, только когда его обезвредил?

– К тому времени где-то на девяносто пять процентов я был уверен, что наш преступник – это Игнат Миронин.

Так что я полностью солидарен с Александрой Юрьевной, прощать и спускать такие вещи, как сплетня, которая чуть не стоила тебе жизни, нельзя.

– Подождите, – остановил его Ромка, – а как вы догадались, кто убийца?"

"– Когда мы с Анной ждали прибытия полиции у ямы, я внимательно осмотрел место убийства и кое-что обнаружил. Например, следы от шин велосипеда, но не Анны, а совсем другого, большую часть которых попытались скрыть, где-то затерев, а где-то забросав хвоей, и еще пару отпечатков от кроссовка сорок четвертого размера, которые преступник также пытался уничтожить.

Я указал на эти следы прибывшей бригаде и самому Крапко, но тот, по всей видимости, проигнорировал эти детали. После того как обнаружили и допросили Виталика, я зашел к майору Маркову и повторил ему все, что рассказал прежнему следователю, и спросил, в день убийства ездил ли кто-нибудь утром на велосипеде, кроме Анны. И, просмотрев свои записи по делу, тот вспомнил, что действительно две камеры зафиксировали такого человека, лишь мелькнувшего на экране. Но идентифицировать в нем Игната вполне было возможно. И тот факт, что Игнат был единственным соседом, с которым беседовала Алевтина Степановна в день своей смерти, дополнил картину. Маркову хоть и не позволяли нормально работать, но следователь он толковый и дотошный и принялся выстраивать версию, не проигнорировав мои наблюдения, а начав их перепроверять.

– И это ничего бы не дало, – заметила Александра Юрьевна. – Этот Игнат на самом деле хорошо подстраховался. Ему совершенно нечего было бы всерьез инкриминировать. Нет мотива.