Пару недель назад, я ждал Адель и смотрел на приглашение из Парижа, в этот миг абсолютно точно понимая, что означали тогда ее слова.

«Сможешь ли ты отказаться от собственного счастья, чтобы сделать другого человека счастливым?»

— Я не могу поверить! — расхаживая из стороны в сторону, возмущалась Адель. — Они оплатили мое обучение! Они… Да как они могли!

И швырнула в мою сторону распечатанный договор.

— Но разве ты не этого хотела? — осторожно спросил я, покрываясь холодным потом.

— Да, но… — она уселась на кровать, закрыв лицо руками. — Они знали.

Знали все эти месяцы, что я только об этой стажировке и мечтаю, и были против. А теперь согласились. Знаешь почему?

Я приподнял брови, ожидая.

— Потому что поняли, так нас проще всего разлучить. Им было плевать на мои мечты. Не узнай они, что мы вместе, ничего этого бы не было.

— Адель… — я пододвинул ее к себе, обнимая.

— Но хуже всего даже не это, — расплакалась она, вытирая кончик мокрого носа о мою шею. — Хуже всего то, что я действительно хочу поехать.

Вот оно, то самое признание, которого я подсознательно ждал, хотя и до смерти боялся.

Учебный год закончился, и будущее уже нависло над нашими головами, с каждым днем все сильнее придавливая к земле и вынуждая делать тот самый выбор. Просить Адель остаться — своими руками лишить ее возможности жить наконец так, как ей хочется. А разве не свободу я сам ценил больше всего в жизни, каждый раз отказываясь от предложений Севера? Поехать за ней в Париж — добровольно надеть наручники на себя. Иностранные языки мне давались плохо. Какую жизнь я смогу ей там предложить, заранее зная, что буду не в состоянии даже элементарно нас обеспечить?

И я ответил:

— Думаю, ты уже приняла решение.

— Адель всхлипнула. — А я принимаю твое.

— Но мы же справимся, правда, Тони? У нас же выйдет?

— Конечно справимся! — заверил я, понимая, что у нас не будет ни единого шанса. Судя по слезам, что Адель лила на мою майку, она это тоже прекрасно понимала."

"С тех пор, с отъезда Адель прошло три недели. Город, о котором она столько лет мечтала, принял ее с распростертыми объятьями. Вот на одном из фото она трудится с другими учениками в мастерской.

Рядом портняжный манекен, на его шее сантиметровая лента. Адель улыбается в камеру. Она счастлива. Друзья, не спрашивайте меня о новой книге, я все равно не могу вам ответить, наберите в интepнете ржавчина виктория побединская и найдёте.

Следующее фото на занятиях в классе. На столах разложены тетради и учебники. А позади какой-то тощий француз. Его волосы завиваются, словно он все утро провел на пляже, на руках куча браслетов, а на шее какая-то дрянь, похожая на подвешенную на шнурок улитку.