Да, это тебе не матушка Россия с её СИЗО, навевающими тоску. Везде идеальная чистота, всё новое, красивое. Старинное здание из серого камня, обязательный газон, от зелени которого рябит в глазах, скамейки, спортивная площадка. Не место заключения, а пионерский лагерь какой-то. Ну и кого тут можно перевоспитать? Свыкнуться с этим Рома не мог. Буржуины проклятые, всё не как у людей. Разве нормальная тюрьма должна походить на санаторий?

Уже несколько дней Роман проходил стажировку в консульском отделе посольства Российской Федерации в Великобритании. Как водится, новичка кинули на самую тяжёлую и неблагодарную работу — защита интересов граждан России, нарушивших закон и попавших в места не столь отдалённые.

По сути, та же адвокатская деятельность, только за рубежом. Первые дни его сопровождал наставник, но быстро понял, что получил полноценную боевую единицу, которая в контроле не нуждается, и отпустил Литвина в свободное плаванье. Свою работу Роман делал как привык, на совесть. Но целью его пребывания в Великобритании было, всё-таки другое.

Вечера он проводил в припаркованной возле дома Ксении машине, как мальчишка тихо вздыхая под окнами.

Только вот предмет воздыханий на улице появился всего один раз. Роман с трудом сдержался, чтобы не выбежать навстречу. Сердце сжалось. Так похудела… Одни глаза остались. Пустые, потухшие… До трясучки захотелось обнять, прижать крепко-крепко, защитить. Прикрыть собой от враждебного мира… Коснуться волос, почувствовать её тепло, вдохнуть запах… И не отпускать. Никогда.

Всё это будет. Обязательно. Просто нужно ещё немного потерпеть.

До того, как появится Тихонов, отец показываться на глаза Ксюше не велел.

И в аресте участвовать тоже. Но Роману было жизненно важно знать, что она здесь, рядом. Пусть не с ним, но в нескольких десятках метров. В этом доме, за этой дверью. И никуда больше не убежит.

Но сейчас Литвин шёл не к ней. В комнате, предназначенной для свиданий, его ждал враг. Человек, виновный в их разлуке. Алексей Тихонов.

Литвин много раз представлял эту встречу. И больше всего на свете боялся не сдержаться. В своих тайных мыслях он не единожды с величайшим удовлетворением разбивал в кровь эту самодовольную физиономию.

Но делать этого было категорически нельзя. Поэтому, спокойствие, Рома, только спокойствие.

С тихим скрипом открылась тяжёлая металлическая дверь. Привели Тихонова. Роман специально стоял, отвернувшись к окну, предвкушая реакцию. Послышался звук отодвигаемого стула, конвоир покинул комнату. Пора.

Литвин медленно повернулся и с ледяным спокойствием посмотрел в серые глаза напротив. На лице Тихонова проступило изумление. Зрачки расширились от ужаса.