Вчера Царев снова мне написал. Вот, полюбуйся! – изящно скользнув кончиком пальца по дисплею, мама протянула мне телефон.

Гвидон Царев:Маша, все что произошло – гигантская ошибка. Мне правда жаль. Не забывай про то, что я сказал…

Разбуди меня среди ночи, и я бы без запинки назвала его номер. Маленькая надежда, все еще теплившаяся где-то в дальней коморке души, потухла. Это сообщение Гвидон Царев прислал моей матери. МОЕЙ МАТЕРИ, с которой занимался сексом несколько дней назад.

– Уинстон написал, что проблема решена! Боже, храни Уинстона! – мама просияла.

– Замечательно. Класс! – энергично подняла большие пальцы, стараясь не завыть в голос.

POV. ГвидонПожалуй, сегодня был самый дерьмовый день за всю непродолжительную историю моего управления мебельным предприятием. Картавый зам выявил факт хищения: пришлось поднять всех на уши и устроить внеплановую инвентаризацию. К счастью, проверка почти сразу выявила виновных, да и оказалось все не так страшно.

Однако выдохнуть удалось только к концу дня.

Хорошо хоть вечером меня ожидал праздничный ужин с умопомрачительным десертом: любимая пообещала, что, наконец, переедет, но прежде нужно было закрыть один гештальт.

Лимузин затормозил возле забегаловки с гордым названием «Клеопатра». Агния без зазрений совести сдала мне место работы своей подруги Лёли, проговорившись, во сколько заканчивается её смена администратора в салоне красоты.

– Какие люди и без охраны! Царев, как это тебя занесло в наши края?! – Поднял голову, сталкиваясь с недружелюбным взглядом ярко накрашенной блондинки на лестнице.

Оля не изменяла себе: и декольте, и юбка доходили до пупа. Неужели некому объяснить, что с таким подходом её всегда будут воспринимать исключительно как девушку на одну ночь?!

– Браво. Тебе удалось заставить меня понервничать.

– Чего и требовалось доказать. – Лёля холодно рассмеялась. – Если бы ты хоть немного воспринимал меня всерьез, то запомнил бы, что у нас всегда был защищенный секс. Я сама на этом настаивала! – в откровенном пристальном взгляде блондинки сквозило адское презрение.

Она смотрела на меня так, будто я болен чем-то похлеще, чем ВИЧ. Пожал плечами, уже жалея, что приехал. Лёля была права – увы, я никогда не относился к ней должным образом, сразу озвучив причину своего интереса. Другое дело, такие, как она, свято верили, что им под силу меня перевоспитать.

– Я влюбилась в тебя, Царев, и весь год не могла выкинуть из головы, – собеседница горько рассмеялась. – Но я рада, что судьба свела нас снова, хоть получилось сбросить пелену с глаз… – девушка сделала шаг на встречу, продолжая буравить презрительным взглядом. – Сперва, мне казалось, ты сумасшедший, дикий и необузданный свободолюб… Но я ошиблась. Ты обыкновенный трус, Царев.