Люди продрогли так, что казалось — у них не осталось сил даже ворочать языком и возражать. Лишь Евгения держалась спокойно и не тряслась.
Я про себя отметил: препарат действует на неё очень даже хорошо.
Она левша, и сила будто бы напитывала её постепенно. У меня же всё иначе. Во мне двойственная сущность, и препарат срабатывал как закись азота в движке: мгновенно, мощно, резко — но ненадолго. Я обретал силу, быстроту, выносливость, выходящую за пределы человеческих возможностей, но только на короткое время. Евгения же, наоборот, словно копила заряд и могла проявить его в любой момент. Как и сейчас, когда переборола течение и вытащила мажора.
Может, конечно, у неё имеется спортивный разряд по плаванию? Но нет, я вспомнил слова её мужа: никаким спортом она сроду не занималась.
* * *К вечеру мы добрались до избушки. Измотанные, уставшие, продрогшие до костей. К счастью, выбросило нас на тот же берег, где и была заимка.
— Смотрите, — проговорил Ворон, ткнув рукой вперёд. — Кажется, из трубы дым идёт…
Мы остановились, вглядываясь в избушку. Из печной трубы и впрямь тянулся дымок. Казалось бы — радость: заходим в натопленное убежище, сушим одежду, греемся. Но все понимали, что печь мог растопить кто угодно, в том числе и наши враги. И вряд ли нас там ждут с хлебом-солью.
— Эх… пришла беда, отворяйте ворота, — пробормотал дед Ефим. — Кто это там, интересно, греется?
— Ждите меня здесь, укройтесь в чаще, — сказал я. — Схожу на разведку, посмотрю.
— Я с тобой, — сказала Ольга, вытаскивая нож.
— Тогда и я, — кивнул Ворон и тоже достал свой клинок."
"— Да это самое… ну… — пробурчал Ефим, подбирая с земли кривую палку. — Уж пойдёмте тогда все. Помирать, так с музыкой. Эх…
— Если вы позволите… я бы остался здесь, — промямлил доктор, кивнув на кусты.
Презрительные взгляды упали на него разом.
— Нет, — отрезал я. — Я пойду один. По-тихому, быстро. И если что… если меня не будет десять минут — уходите. Уходите, куда глаза глядят.
— Да куда ж мы пойдём-то? — вздохнул дед. — Околеем в лесу.
Я пожал плечами.
— Ладно, — сказал я. — Я быстро. Всё…
Пригнулся и стал бесшумно приближаться к избушке.
* * *Я пробирался осторожно. В одной руке нож, в другой — дубина. Уже смеркалось, закатное солнце бросало на лес красные отблески и готовилось скрыться за сопку.
Подойдя ближе к избушке, я задержал дыхание, прислушался. В пору бы вколоть себе ампулу, но… нет, всё-таки пока рано. Сначала нужно узнать, кто внутри. Если всё плохо, и там целая свора — никакая ампула не спасёт.
Я опасался увидеть там отряд зэков. Мысль мелькнула дикая: а что если подпереть дверь и поджечь? Сжечь заживо… Признаться, никогда прежде подобного мне даже в голову не приходило. Но здесь, в этих условиях, инстинкт выживания пробуждал такие тёмные, звериные мысли.
