– Эдвард? – Голова у нее поворачивалась не так свободно, как ей хотелось. Я наклонился к ней. Наши взгляды встретились, и ее глаза, со все еще красными от крови белками, начали наполняться слезами. – Эдвард, прости меня, пожалуйста!

Когда она извинялась передо мной, боль возникала особенная, острая и пронизывающая.

– Ш-ш-ш… – перебил я. – Теперь все хорошо.

– Что случилось? – спросила она и наморщила лоб, словно пытаясь разгадать загадку.

Ответ у меня был заготовлен заранее. Я продумал наиболее щадящее из возможных объяснений. Но вместо него у меня вырвались страх и раскаяние.

– Я чуть было не опоздал. Я мог опоздать.

Долгую минуту она смотрела на меня во все глаза, и я видел, как к ней возвращаются воспоминания. Она поморщилась, ее дыхание участилось.

– Я поступила так глупо, Эдвард. Я ведь думала, что моя мама у него.

– Он всех нас провел.

От волнения и спешки она нахмурилась:

– Надо позвонить Чарли и маме!

– Им звонила Элис. – Она вызвалась делать это вместо Карлайла и теперь болтала с Чарли по несколько раз на дню. Как и Рене, он был совершенно очарован ею. Я знал, что Элис собирается позвонить ему сразу же, как только Белла придет в себя. И радуется тому, что это должно случиться сегодня. – Рене здесь – ну, здесь, в больнице. Только ушла перекусить.

Белла поерзала так, словно собиралась вскочить.

– Мама здесь?

Я удержал ее за плечо. Она заморгала, растерянно огляделась по сторонам.

– Она скоро вернется, – заверил я. – А ты лежи смирно.

Но успокоить ее так, как я надеялся, не удалось. В глазах заметалась паника.

– Но что вы ей сказали? Как объяснили ей, почему я попала в больницу?

Я слегка улыбнулся:

– Ты оступилась на лестнице, скатилась на два пролета вниз и выбила стекло в окне.

Поскольку ее родители поверили в это – и не просто как в убедительное объяснение, а как в то, чего и следовало ожидать, – я счел себя вправе добавить:

– Согласись, правдоподобно.

Она вздохнула, но заметно успокоилась теперь, когда знала, чем оправдываться. Несколько секунд она разглядывала собственное тело, укрытое одеялом.

– Сильно мне досталось? – спросила она.

Я перечислил только самые серьезные повреждения:"

"– Сломана нога и четыре ребра, несколько трещин в черепе, порезы и ссадины по всему телу и серьезная кровопотеря. Тебе несколько раз переливали кровь. Мне не понравилось: на какое-то время твой запах стал чужим.

Она улыбнулась и тут же поморщилась.

– Немного разнообразия тебе не повредит.

– Нет, мне нравится твой запах.

Она внимательно, испытующе вгляделась мне в глаза и после длинной паузы спросила:

– Как это у тебя получилось?

Я не понимал, почему поднимать эту тему настолько неприятно. Да, у меня получилось.