– Так на чем мы остановились? – нерешительно спросила она.
Я вздохнул, затем издал невеселый смешок.
– Кажется, это и называется «зайти в тупик».
Тупик, ведущий к неизбежности.
Ее тяжкий вздох эхом повторил мой.
– Ай!
Я взглянул ей в лицо, перевел глаза на кнопку вызова медсестры.
– Больно?
– Все хорошо, – неубедительно заверила она.
Я улыбнулся ей.
– Не верю.
Она выпятила губу.
– Спать я больше не хочу.
– Тебе нужен отдых. А этот спор ни к чему хорошему не приведет.
Моя вина, конечно, – вечно моя вина.
– Так поддайся, – предложила она.
Я нажал кнопку.
– Зря стараешься.
– Нет! – жалобно воскликнула она.
– Да? – голос Беа в маленьком динамике казался дребезжащим.
– Кажется, нам снова требуется обезболивающее, – сообщил я ей. Белла хмуро взглянула на меня, потом поморщилась.
– Сейчас пришлю медсестру.
– Ничего принимать не буду, – пригрозила Белла.
Я многозначительно посмотрел на пакет на ее капельнице.
– А тебя и не спросят.
Ее сердце снова зачастило.
– Белла, тебе же больно. Необходимо расслабиться, чтобы началось восстановление. Зачем ты сопротивляешься? Тебя больше не будут колоть иголками.
С ее лица исчезло все упрямство, теперь оно было просто встревоженным.
– Я боюсь не иголок. Боюсь закрыть глаза.
Я протянул руки, чтобы приложить к ее щекам, и улыбнулся ей совершенно искренне. Это было нетрудно. Все, чего мне хотелось – и могло захотеться когда-либо, – смотреть ей в глаза вечно.
– Я же сказал: я никуда не денусь. Не бойся. Пока ты рада видеть меня, я буду рядом.
«Пока ты не поправишься, пока не будешь готова. Пока я не найду в себе силы, в которых нуждаюсь».
Она улыбнулась, несмотря на боль:
– Знаешь, а ведь я всегда буду рада.
«Всегда» – в понимании смертных.
– Ну, со временем пройдет. – И я поддразнил ее: – Это всего лишь школьный роман.
Она попыталась покачать головой, но поморщилась и прекратила попытки.
– До сих пор не верится, что Рене так легко купилась. Но ты-то должен понимать.
– В этом и заключается прелесть человеческой жизни, – тихо ответил я. – В переменах.
– Ждешь, затаив дыхание? Не дождешься.
Я невольно рассмеялся над ее недовольным выражением лица. Ей же известно, как долго я могу обходиться без дыхания.
Торопливо вошла Глория, уже держа шприц наготове.
«Ему надо дать ей, бедняжке, отдохнуть и успокоиться».
Я посторонился еще до того, как она успела пробормотать «разрешите?», шевеля только одной стороной рта. Отойдя, я прислонился к стене в другом углу палаты, чтобы освободить Глории место. Мне не хотелось раздражать ее, чтобы она не попыталась снова выставить меня. Где сейчас Карлайл, я точно не знал.
Белла тревожно смотрела на меня, явно опасаясь, что прямо сейчас я и уйду. Я попытался придать лицу ободряющее выражение.
