Когда она проснется, я буду рядом. Все время, пока я нужен ей.
Глория ввела в капельницу обезболивающее.
– Вот так, дорогая. Теперь тебе полегчает.
В ответном «спасибо» Беллы особой признательности не ощущалось.
Прошло всего несколько секунд, и у Беллы начали слипаться глаза.
– Действует, – отметила Глория.
Она многозначительно посмотрела на меня, но я отвернулся к окну, делая вид, что не заметил намека. Она бесшумно закрыла дверь за собой.
Я метнулся к Белле, приложил ладонь к невредимой стороне ее лица.
– Не уходи… – невнятно выговорила она.
– Не уйду, – пообещал я. Она уже засыпала, и я счел возможным сказать правду: – Как я уже говорил, пока ты рада мне… и пока это в твоих интересах.
Она вздохнула, уже уплывая в забытье.
– …не одно и то же.
– Не думай сейчас об этом, Белла. Продолжим спор, когда ты проснешься.
Уголки ее губ загнулись кверху в слабой улыбке.
– Ага.
Я наклонился, поцеловал ее в висок и прошептал «я люблю тебя» ей на ухо."
"– И я тебя, – пролепетала она.
Я невесело рассмеялся:
– Знаю.
В том-то и беда.
Борясь со сном, она повернула голову ко мне… испытующе вгляделась.
Я нежно поцеловал ее в разбитые губы.
– Спасибо.
– Не за что.
– Эдвард… – мое имя она едва выговорила.
– Что?
– Я ставлю на Элис, – пробормотала она.
Ее лицо расслабилось, она погрузилась в сон.
Я уткнулся лицом во впадинку на ее шее, вдохнул ее головокружительный аромат и снова, как в самом начале, пожалел, что не могу увидеть ее во сне.
Эпилог. Событие
Ее продержали в больнице еще шесть дней. Я видел, каким бесконечным показалось ей это время. Ей не терпелось вернуться к привычной жизни, отделаться от врачей, которые осматривали, ощупывали и кололи ее иголками.
Мне же казалось, что время летит, несмотря на то что было мучительно видеть ее на больничной койке, знать, что ей больно, и понимать, что я не в силах помочь ей. Это время было гарантированно моим: я поступил бы безусловно неправильно, оставив ее, пока она еще не оправилась. Мне хотелось растягивать каждую секунду, хотя они и причиняли боль. Но мне казалось, что они ускользают одна за другой.
Я терпеть не мог те минуты, когда мне приходилось ждать, пока врачи осматривали Беллу в присутствии Рене, хотя подслушивать их, находясь на лестнице, было проще простого. Пожалуй, даже к лучшему, что в такие минуты я покидал палату: мне не всегда удавалось следить за выражением собственного лица.
К примеру, в первый день после того, как она пришла в себя, когда доктор Садарангани восторгался рентгеновскими снимками, довольный тем, какими чистыми выглядят переломы и как успешно они срастаются, я видел перед мысленным взором только ступню, которую следопыт опускал на ногу Беллы. И слышал только резкий хруст ее костей.
