Ну, может, хватит? Самое время просыпаться.

Увы, вместо того, чтобы вернуться на свою маленькую уютную кухню к остывшему чаю, я услышала, как распахнулись двери и в комнату вошли мужчины в мундирах.

Пополнение?

Первый, самый импозантный, обвел присутствующих мрачным взглядом и прогремел на весь зал:

— Что здесь происходит? Я вас спрашиваю!

Вот и мне хотелось бы знать то же самое.

— Дочка?! — Один из вошедших застыл на пороге, глядя на меня большими круглыми глазами.

Как это называется? С чайное блюдце? Или скорее уже с крышку кастрюли.

Секунду спустя его чуть полноватое лицо побагровело, всё и сразу, резко контрастируя с рыжими волосами и роскошными, залихватски закрученными кверху усами.

— Дочка? — А вот это уже прозвучало вопросительно-грозно.

Мне не понравилось, как он ко мне обратился. К моим родителям этот «мундир» определенно не имел никакого отношения и на папу моего не тянул даже с большой натяжкой.

Если это все-таки сон, то очень, очень странный. Пугающе яркий и такой реальный…

Справившись с шоком, мужчина (он же не-папа), быстро ко мне подошел. Буквально выдернул из рук вступившегося за меня незнакомца, заботливо набросил на плечи мундир, в ткань которого я и вцепилась одеревеневшими пальцами.

Когда он вообще успел его снять? Впрочем, неважно; главное, вовремя. Не очень-то приятно ощущать на себе с десяток пристальных мужских взглядов.

Теперь мои плечи крепко сжимал тот, кто назвался моим отцом. Мне хоть и хотелось возразить, но я решила пока помалкивать. Целее буду.

Это в идеале.

— Мне кто-нибудь ответит? Что. Здесь. Происходит?! — ледяным тоном, от которого внутри все сжалось, отчеканил самый властный из подоспевшей компании.

Я бы ответила, да только язык прирос к небу и колени вдруг задрожали. Чувство такое, будто меня через жернова пропустили и выплюнули, так и не перемолов.

Что это? Откат от пережитого? Так я вроде стойкий оловянный солдатик.

Все эти сумбурные мысли не помешали мне рассмотреть мужчину, пытавшегося докопаться до истины. Все еще безуспешно. Высокий, широкоплечий, не молод, но и старым нельзя назвать. Взгляд пронзительный и глубокий, и такой холодный, что аж мороз по коже. А еще он был смутно похож на лапавшего меня урода.

— Да ничего здесь не происходит. Просто… подурачились немного, — весело отозвался его, по всей видимости, отпрыск, выходя вперед и лениво поправляя одежду. — Пошутили, посмеялись… Княжна была не против.