"
"Хакимов резко оборачивается и непонимающе смотрит на меня.
– В смысле?
– В самом прямом. Вечером я с семьей улетаю на острова. И выкину телефон к чертовой матери.
Давид хмурится и не спешит поздравлять с первым отпуском за последние лет пять, наверное.
– А бывшая? Вопрос улажен?
Тяжело вздыхаю, и рука сама тянется, чтобы на автомате растереть давно заживший бок. Моя бывшая женушка и тут постаралась: оставила после себя шрам, который всю жизнь будет напоминать о ней.
– Улажен. Ее отец продал свой бизнес и вывез дочь заграницу в частную лечебницу. У нее подтвердились проблемы с психикой.
– Ого, – Давид вскидывает в удивлении брови. – А ты уверен, что она не найдет возможности вернуться и достать тебя из-за границы? И шантажировать ребенком? Знаю, что он от Славы, но все же.
– Уверен. Ребенка никакого нет. Я слышал, она избавилась от него на следующий день после покушения. А Ильшат Расимович – человек слова. Просто он перегнул палку и избаловал дочь донельзя. Поэтому так и вышло. Айлин просто помешалась на желании обладать мной. И теперь он посвятит все свое время дочери, чтобы хоть как-то исправить свои ошибки.
– Не было желания отправить ее за Славой?
Тяжело вздыхаю. Я очень часто задумывался об этом. И, признаться честно, первое время я остро хотел вершить правосудие. Но потом, когда Ильшат Расимович слезно просил не делать этого и позволить выпустить дочь за границу, я понял, что так будет правильно.
– Я сам отец, и поставил себя на место Айдарова. Айлин – его единственная дочь, все, что осталось после смерти любимой жены. Я не вправе был отнять ее. Да и мне все равно, где будет Айлин, лишь бы она больше никогда не приближалась к моей семье.
Давид некоторое время задумчиво рассматривает меня и все же кивает головой.
– Мудро. Я бы так не смог.
– Со временем и ты меня поймешь.
Давид криво ухмыляется и мотает головой.
– Нет, брат, я не настолько великодушный, как ты. Ладно, до встречи, шикарного отдыха. И я все еще жду приглашение на свадьбу.
Давид покидает мой кабинет, а я собираю документы и спешу туда, где оставил свое сердце – к любимой женщине и сыну.
Эмма
Я стою на берегу океана и наслаждаюсь тем, как волны касаются моих ступней. На душе – безграничное счастье, что порой я боюсь вдохнуть и моргнуть: кажется, что морок рассеется, и все окажется сном, а я вернусь в дождливый Питер в свою съемную квартиру.
После всех нервотрепательных событий мы с Тимуром улетели в отпуск. Вернее, он просто поставил меня перед фактом, что нам всем нужно отдохнуть и провести время наедине, вдали от всех.
