Быстро ополоснув малыша, переодеваю его и спешу сесть в кресло-качалку, чтобы приложить пищащего комочка к груди.

– Кушай, кушай, мой Львеночек, – приговариваю, поглаживая жадного малыша по головке. – Вырастешь большим и сильным…

– …на радость маме и папе, – заканчивает за меня неожиданно появившийся в дверях Тимур.

Он проходит в комнату и садится напротив на диван, упирается локтями в колени и не сводит с меня горящего взгляда.

Я дико смущаюсь, но не могу прикрыться из-за Арслана.

– Ты очень красивая, Эмма. Материнство тебе к лицу.

– Спасибо.

Арслан наедается и отпускает грудь. Тимур тут же подлетает ко мне и тянет руки к ребенку.

– Давай помогу.

– Я…

– Эмма, отдыхай, – притворно грозно сводит брови. – Ты недавно родила, с тебя пока хватит.

Передаю сына в заботливые и сильные руки отца.

– Спи, улым, – касается губами лобика малыша, – сладко-сладко. Мы с мамой рядом.

Он устанавливает видеоняню и помогает мне подняться на ноги. Обняв за талию, провожает в гостиную, где опускается на диван и утягивает меня на колени. Его руки тут же обвиваются вокруг моей талии, а я опускаю голову на его грудь и слушаю, как стучит его сердце. Стучит для нас с сыном.

– Мы не обсудили еще один важный вопрос, – произносит Тимур куда-то в район моей макушки. – Как все-таки мы назовем мальчика?

– Я с беременности называю его Арсланом.

Чувствую, как Тимур моментально напрягается всем телом. Вскидываю голову и натыкаюсь на блестящий взгляд Кадырова.

– Ты хотела дать нашему сыну… – глухо, не сводя с меня внимательного дьявольского взгляда, – татарское имя?

– Да. С татарской фамилией и отчеством оно идеально будет сочетаться.

Тимур улыбается краешком губ и нежно, почти невесомо проводит большим пальцем по скуле.

– Спасибо тебе. За сына. За мою жизнь…за все.

Эмма

Тимур не сводит с меня глаз, нежно поглаживая по щеке. В его руках так уютно и спокойно, что не хочется никуда уходить. Хочется забрать этого мужчину себе на веки вечные и ни с кем не делиться…

Да, он просил не думать об этом, обещал все решить, но…Мне, как и любой матери, хочется определенности. Хочется защитить своего ребенка, хочется полноценной семьи для него.

– Ты снилась мне, Эмма, – неожиданно произносит Тимур, заставляя вернуться в реальность.

– И что же я делала в твоих снах?

– Просила спасти Арслана. Я – дурак, все никак понять не мог, кто это такой, мне даже в голову не могло прийти, что ты захочешь так назвать нашего малыша. Говорят, когда снится человек…

В его голосе проскальзывает робкая надежда. Но разве он, взрослый, серьезный и временами опасный мужчина, не понял, что…"

"– …я думала о тебе, Тимур. Все это время. Скучала, тосковала, – я и сама не замечаю, как выплескиваю всю боль наружу. Потому что не могу больше с ней жить.