„Ты найдешь лекарство высоко в горах. На Роза-Хутор“. Следующим вечером я вылетел в Сочи.

Тупо? Да."

"Разумеется, проведя там неделю, изъездив все склоны вдоль и поперек, я не нашел никакое гребанное лекарство. Уебок легковерный. Однако отметил, что, гоняя на горных лыжах, мое самочувствие явно улучшилось. Примерно тогда Столяров и установил, что повышенная концентрация адреналина в крови тормозит развитие болезни. Вернулся в Москву, но не прошло и недели, как меня снова потянуло в горы. Я стал бывать там с завидной регулярностью.

Однажды на какой-то богом забытой поляне я встретил Вику. Она буквально сама упала мне в руки… Чистая. Невинная. Будто ангел спустился с небес. Ангел для такой грязной заблудшей души, как моя. А когда я узнал ее имя.

Виктория – победа…

Все сошлось. Вот оно – мое лекарство. Я свято верил – она поможет мне победить болезнь. Тогда я еще верил. Так неистово верил… И сделал все, чтобы она была рядом.

Только это не помогло.

Перед самым Викиным переездом в Москву приступы усилилась. К долбанным галлюцинациям добавился лунатизм. Как-то раз я проснулся полуголым на лестнице в подъезде с ножом в руках. Не помнил, как взял нож, открыл дверь и куда вообще пошел… Псих ебучий. Ну привет, палата номер шесть. Пришлось установить микрокамеры по всей квартире. Так, на всякий случай.

Вскоре, проматывая записи, я наткнулся на любопытную картину. Прямо кино. Альмодовар нервно курит. Утро. Моя девочка только вышла из душа, накинув на голое тело халат. Пришла в кухню, где у окна стоял мой брат-близнец. Она подошла к нему сзади. Прижалась. Крепко обняла. И… он так и продолжил стоять, позволяя ей себя лапать. Вот такой психоанализ, доктор Фрейд.

Сперва я взбесился. Захотелось уебать тебе в рожу с ноги. Ты знал, как я к ней отношусь, и поступил как настоящий уебок, Мих.

А потом…

Как молотком зарядили по всем моим нервным окончаниям разом. Внезапно осенило – Вика действительно лекарство, только не для меня, а для тебя.

Это тебя она спасет, когда меня не станет, брат. И все эти ваши сопливые письма… Читая их, меня не покидало какое-то дурацкое предчувствие, но я упорно гнал его от себя.

На вписке, когда вы впервые поцеловались у меня на глазах, я лишь укоренился в своем мнении. Пазл сложился. В башке вдруг прояснилось. Пришлось „устроить“ твой переезд к нам. И, как бы больно мне ни было, в глубине души я знал, что поступаю правильно."

"Поэтому я благословляю ваши отношения. И буду с того света следить, чтобы ты не обижал нашу девочку. Ну ладно-ладно. Твою девочку. Я был у нее первым, ты станешь последним. Все честно. Увы, мне не удалось сделать ее счастливой. Ну хоть ты не подкачай, брат.

Я попросил Столярова передать это письмо, когда ты немого придешь в себя.