Я неопределенно дернула плечами, не зная, что можно сказать. Между нами циркулировала неловкость. А еще сожаление. Тяжелые сгустки негативных эмоций придавили некогда зародившиеся чувства. Вряд ли когда-то получится извлечь их из-под обломков…

– Ну что ж… – с трудом выдавила я, – тебе не за что просить прощения.

Миша кивнул и с головы до ног осмотрел меня странным взглядом.

– Я был не в себе. Только гораздо позже осознал, что натворил, – еле слышно продолжил. – Мне потребовалось время свыкнуться со всем этим… – Низкий голос парня был тихим, почти хриплым. – Мы были больше чем братья. Лет до двенадцати чувствовали себя одним целым. Всё и всегда вместе. Просили отца покупать нам одинаковую одежду. Имели одинаковые пристрастия в еде и интересы. Это трудно объяснить, но когда я узнал, что его не стало… – Миша сглотнул, – показалось, что у меня отказал какой-то жизненно важный орган… Сейчас полегче. Держусь. Но все еще не могу поверить…

– Я все понимаю, Миш.

Я обхватила руками свои плечи, понятия не имея, что еще сказать. Разговор явно не клеился.

Миша нерешительно кивнул.

– Может, поужинаем вместе? – предложил он после затянувшейся паузы.

– Я… эм… У меня очень много работы. Прости. Не получится.

– Пару дней назад Виктор Сергеевич передал мне письмо, написанное Львом в ту ночь. Тебе следует его прочитать.

Эта новость свалилась как снег на голову, хотя данное сравнение не слишком уместно в Сочи, где даже в конце декабря плюсовая температура и идут дожди.

– Письмо? – нервно пригладила несколько выбившихся из хвоста прядей.

– Да, он написал его, пока ждал Шаха. И попросил доктора передать мне. Не знаю только, почему Столяров так долго тянул.

– Нехорошо читать чужие письма.

– Поверь, Вики, это важно. Тем более Лев был не против, если ты тоже его прочитаешь. Давай поужинаем вместе, а потом я отвезу тебя домой и отдам последнее письмо моего брата. Идет?

– Ну хорошо, – выдохнула я с трудом.

С одной стороны, не хотелось снова ворошить прошлое. Я только-только начала понемногу приходить в себя. Ну как начала… Настолько загрузилась работой, что не было времени каждую минуту прокручивать минувшие трагические события в голове.

А теперь придется заново в них погрузиться.

Однако я не могла проигнорировать просьбу Миши, особенно когда он так на меня смотрел. С нежностью. Каким-то щемящим состраданием. И теплотой.

Обычно так смотрят, когда прощаются.

Навсегда.

После ужина в морском ресторане на побережье Царев сдержал слово – подбросил меня до дома. Как выяснилось, он прилетел утром и арендовал внедорожник. Он даже не спрашивал мой адрес, сказал, что узнал его заранее. Ужин, да и вся наша поездка, проходила преимущественно в неловком молчании.