Когда я успел забрать песеля и отбежать подальше, лагерь заволокло зеленым туманом, тянувшимся из штабной палатки, через который слышались страшные умирающих крики людей. Нет, у меня ничего не дрогнуло внутри — только что убили моих родных и уничтожили мой ненадолго обретенный дом, а я должен рефлексировать? Не я к ним пришел с войной, а они принесли ее в мой дом. Значит, виновны. И я во всех своих многочисленных ипостасях приговариваю их к смерти. Всех. Потому что они не пожалели никого — ни мужчин, ни женщин, ни детей."

"А дорогого мага Винтлиарниллона я встретил, когда уходил обратно к разрушенному замку. Злобный ушастый старикашка под конвоем из четырех эльфарских всадников возвращался в лагерь после, как ему казалось, успешно выполненного дела по геноциду людишек. Ну это он немного промахнулся. Снова уйдя в режим Паладина я убил четверых его сопровождающих не напрягаясь, просто и без затей снеся им головы. Маг аж посерел, когда увидел перед собой Палача — даже обделался от ужаса. Он что-то пытался скастовать, но вот Ярсгар хорошо готовил своих Паладинов, в том числе и тому, как убивать эльфийских архимагов. Битвы на мясорубках не получилось — маг получил своим же файрболом, взорвавшимся у него в руках, а потом я разделал его на суши. С превеликим удовольствием. Удовлетворился ли я местью? Нет. Запомните, осуществленная месть никогда не приводит к успокоению или удовлетворению. Она оставляет после себя ту же пустоту, как после смерти тех, за кого ты мстишь. Но возмездие быть должно, и не только поэтому — я сегодня ликвидировал тех, кого надо, и может спас этим другие замки и людей, которых эти уже не убьют. Именно с той же формулировкой, как в раннем УК — высшая мера социальной защиты. Защиты других от этих выродков. И только так.

Я дал псу сесть мне за спину, взобрался на трофейного коня и поехал вперед, не оборачиваясь.

Глава 25

По тракту тянулись колонны беженцев со своим нехитрым скарбом — шел большой исход из Пограничья на юг. Там уставшие, сорванные со своих мест люди надеялись найти приют, новое место в жизни. Но мне надо было в Сенар не поэтому.

Время от времени у въездных дорог попадались дружинники лендлордов в цветах своих хозяев вместе с эльфийскими солдатами. Причем, если первые выглядели какими-то потерянными и неопрятными, вторые смотрелись орлами. Как из-за внешнего вида, так и из-за выражения превосходства на острых мордах, пренебрежительно смотря на уходящих с их мест обитания людей. Как же, они добились того, чего хотели, получили без боя — ну или почти без него — провинцию, которую считали своей, эльфийские «кресы всходни». Ничего не меняется в мире, хоть в своем, хоть в чужом.