Как может кто-то столь великолепный быть воплощением дьявола?
Я направляюсь к выходу.
— Я расскажу все директору.
— Конечно, принцесса. Пока ты будешь рассказывать, скажи ему, что ты покрасила лобовое стекло моей машины.
Я резко останавливаюсь и складываю руки.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
Он отталкивается от двери и словно набирает высоту. Он стал широким и жёстким…
Угрожающим. Пугающим.
Весь юмор исчезает с его лица, будто я представляю себе все эти ухмылки и безразличное поведение.
Страшно, насколько он владеет своими эмоциями, что показывать и что скрывать, когда преследовать, а когда атаковать.
Что-то непонятное светится в глубине его глаз, и они приобретают совсем другой оттенок синего.
Смертельно синий.
Вид синего цвета, который кишит акулами.
Я сохраняю свою позу, отказываясь позволить ему повлиять на меня. Но это не мешает моим конечностям кричать, чтобы я бежала. Леви Кинг не тот, с кем я хочу играть в игры.
Еще один год.
Если я буду держаться подальше от неприятностей и закончу этот год мирно, все будет кончено.
Любой конфликт разрушит мою игру в невидимку.
Несмотря на свою гордость, я отступаю назад, подстраиваясь под его широкие неумолимые шаги. Воздух дрожит от потрескивающего напряжения, сжимая меня за живот. С каждым шагом вперед мое сердце колотится о грудную клетку. Я чувствую себя глупым маленьким оленёнком, который сбился со стада и застрял с голодным, безжалостным хищником.
Мои голени ударяются о мольберт, и я вскрикиваю. Я стискиваю зубы от того эффекта, который он на меня оказывает.
— Стой! — я прижимаю обе ладони к его груди и толкаю его.
С таким же успехом я могла бы оттолкнуть буйвола.
Очень подтянутый, с твердыми плечами, грудными мышцами и всем прочим.
Он не отступает. Ни на шаг. Во всяком случае, он наклоняется ближе к моему личному пространству. Так близко, что мои руки, единственное, что не дает его груди прижаться к моей. Так близко, что он становится в десять раз красивее. Так близко, что я чувствую запах сигарет и шоколадного чизкейка в его дыхании.
Подождите. Это от меня исходит из-за утреннего завтрака? Или потому, что, этот хулиган тоже любит чизкейки? Если да, то я отказываюсь от еды.
— Чего ты хочешь, Леви?
— Для тебя я Кинг.
— Нет, спасибо. У тебя есть имя, почему все называют тебя по фамилии?
— Ты не задаешь никаких вопросов, принцесса. Ты отвечаешь только на мои, поняла?
Я не могу поверить в высокомерие этого ублюдка. Но, с другой стороны, школа была у него на ладони в течение двух лет, и почему он не мог не задуматься, что все будут кланяться ему?
— Чего вы желаете, ваше величество?
Он наклоняет голову в ответ на саркастическую ноту, и я вздергиваю подбородок. Он смотрит на мои ладони, лежащие у него на груди, словно что-то обдумывает.
