Когда механизм остановился, Любовь Петровна отпустила диск, подхватила ленточку и вышла.
У себя в комнате она достала ленту и прочла:
«— Это 15–41–17?
— Нет, вы ошиблись. Это 15–25–35.
— Ровно в восемь утра.
— Будьте впредь внимательнее».
С минуту Любовь Петровна стояла с лентой в руках, затем спрятала ее у себя на груди.
ГЛАВА XIII
Приозерный лес покрывал равнину и поднимался по склону горы. Между равниной и взгорьем, точно громадная чаша, лежало голубое озеро. Вода в нем, прозрачная как слеза, даже в самые жаркие дни была студеной, и редко кто рисковал купаться в ней. Недалеко от озера стоял приземистый домик лесничего. Огромные деревья как бы сторожили домик, величественно покачивая пышными кронами.
Новый обходчик Прокопий Александрович Зайцев, долговязый, сухопарый, с длинными седыми усами и коротко стриженной бородкой, хорошо знал свое дело. Более полувека провел старик в лесу и не представлял жизни вне его, не мыслил другого воздуха, кроме лесного, не признавал тишины, кроме лесной, а птичий гомон и трели соловья являлись для него самым лучшим концертом.
Лесник умел читать мудрую книгу природы. При обходах лесных владений всякая мелочь говорила ему больше, чем мог сказать человек; он точно знал, что происходило в том или другом месте в его отсутствие.
Долго не соглашался Зайцев переходить в Приозерный лес. Возможно, виной тому была дурная слава здешних мест. После войны, летом, здесь подорвался на мине человек. А может, Прокопий Александрович просто был привязан к старому месту. Так или иначе, дирекции лесхоза с большим трудом удалось уговорить эго перейти в Приозерный лес. Прокопий Александрович наконец согласился, но поставил условие, чтобы ему дали хорошего помощника. В лесхозе уважили просьбу Зайцева и направили к нему Геннадия Потрохова. Правда, работа парню незнакома, да зато он молод и крепок. А эти качества немаловажны, если учесть, что старик частенько прихварывал."
"Зайцев принял нового помощника довольно холодно, но вскоре ему пришлось изменить свое отношение к парню.
Геннадий Потрохов обладал уменьем сближаться с людьми. Добродушие, открытый взгляд больших глаз, веселый нрав располагали к нему с первой минуты.
Тем не менее Прокопий Александрович в разговоре с Геннадием не менял своего обычно ворчливою тона.
Геннадий не навязывался в друзья старику, службу нес неутомимо, старательно постигал премудрости лесного дела, и никто бы не мог сказать, что он — сугубо городской человек.
Так и жили они под одной крышей, в своей избушке на краю леса.
Сблизил их случай, происшедший вскоре после поступления Геннадия на работу.
…Третий день лил дождь. Тяжелые тучи низко неслись над лесом, задевая макушки высоких деревьев.
