Динар якобы в шутку называет его соучастником, но похоже, что это не шутка. А ещё Багдасаров – единственный, кто говорит правду и не приукрашивает её, поэтому день, когда его очередь быть рядом, я особенно жду.

– Как дела у Паши?

Эрик, чуть прищурившись, наблюдает за мной.

– Если бы пришили сто девяносто девятую, обошлось бы малой кровью, а так хотят повесить всех собак. Мошенничество, применение насилия в отношении представителя власти… Продолжать?

Голова плывёт, но это от назначенных препаратов.

– И чем это всё ему грозит? – Я вглядываюсь в карие глаза, мечтая увидеть совершенно другие.

– Тебе честно или соврать? – усмехается Багдасаров и отходит к окну.

Открывает его и достаёт сигареты. Засучивает рукава на чёрном джемпере и чешет руку.

– Не трогай. – Ещё вчера я заметила у него новую татуировку. – Нельзя. Сделаешь хуже.

– Знаю, что нельзя, но не могу терпеть, – чуть ли не стонет Эрик. – Чешется безумно.

Он резко опускает рукав джемпера, и его передёргивает.

– Говори, что с Пашей. Не нужно меня обманывать. Хуже, чем есть, уже быть не может.

– Ошибаешься. Всё не так уж и плохо. – Эрик в упор смотрит на меня и улыбается.

– Но и хорошего мало, – замечаю я.

– Не люблю пессимистов, Софья. Не превращайся в нытика. Кое-кто хочет, чтобы Измайлов делился. Если по-простому, то бизнес отжимают. Такое часто происходит. Не мы первые и не мы последние. Нет причин для беспокойства.

– Паша не хочет делиться?

– А кто хочет? Но, видимо, придётся, – кивает Багдасаров на мой живот. – Руки по швам. Врач сказал, чтобы не прикасалась к нему. У тебя тонус, – напоминает он, и в голосе слышатся строгие нотки.

– Я и не трогаю, – возражаю, вздрогнув от резкого тона Эрика, и стреляю в него недовольным взглядом. – Просто рядом держу. Мне так спокойнее."

"Почти всё время, когда не сплю, думаю об Измайлове и ребёнке. Надежда, что Паша войдёт в палату, упрямо разрастается в груди, хотя я и понимаю, что на данном этапе это невозможно.

– Зря он Габузову фейс начистил, так бы поводов для переживаний у тебя было на один меньше. Хотя я удивлён, что он Альберта в живых оставил. Динар появился в кабинете с кровью на рубашке, а потом ещё Таня масла в огонь подлила, сказав, что ты сознание потеряла и кровотечение открылось…

– Всё. Хватит, – тяжело вздыхаю я, прикрывая глаза.

Как представлю эту картину, снова становится нехорошо. Не знаю, что на меня произвело такое ошеломляющее впечатление. Сам факт неожиданного появления людей в масках и с оружием? Слова Габузова? Как обращались с Измайловым? Наверное, всё в совокупности.

– Сама ведь правду просила, – добродушно хмыкает Эрик.

– И что ему теперь за это будет?

– Учитывая, что Звягинцев и Динар вовремя оттащили Пашу от Габузова и тяжкий вред здоровью козла не причинён, штраф.