Я ищу глазами Пашу – он сидит на корточках и о чём-то разговаривает с Тимуром. Тот ему улыбается. Всё сжимается внутри от нежности и счастья, от понимания, какой прекрасный мужчина и человек встретился мне на пути. А ведь я по глупости чуть не оттолкнула его.

– Если годика через два ещё родим по одному, то действительно можно открывать детский сад, – смеётся Наташа и поправляет одежду, покормив сына. Трогает грудь с правой стороны и морщится. – Хотя мне пока больше нежелательно. Дохленькая я. И сердце слабое. Ещё одно кесарево... Это жёстко. Не представляю, как женщины переживают это по четыре и больше раз.

– Сама не зарекаюсь, ибо наследственность так себе. По-женски проблем много.

Паша отводит Тимура к машине Асадова и усаживает в детское кресло. Подходит к нам и, открыв дверь со стороны Наташи, кивает на внедорожник, припаркованный неподалёку.

– Пересаживайся. Динар всё решил. Сейчас расплатится с мужиком и домой поедете. Я пригоню твою машину.

Чувств со временем не становится меньше. Наоборот. Ощущение, будто меня накрывает волнами и каждый раз тянет на глубину всё сильнее.

– Нанянчились? – спрашиваю, когда мы остаёмся наедине.

– Угу. – Измайлов смотрит в нашу сторону. – Уже через час начал без конца повторять «мамама». Лапуль, ты чего так странно улыбаешься?

– Будешь смеяться.

А может, и удивишься.

– Ну.

– Во время схваток я корчилась от боли и говорила, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не соглашусь на эту авантюру, помнишь?

Паша кивает.

– Беру свои слова обратно. Хочу много маленьких Измайловых. Ради разнообразия можно девочку, но все остальные должны быть исключительно мальчиками, твоими копиями.

– Ты ещё, что ли, хочешь? – удивляется он. – Года ведь не прошло, Софья. Беременность проходила тяжело. Я буду честен: ничего против не имею, но нужно полностью обследоваться, исключить риски. А то вдвоём ходить в салон и закрашивать седые корни влетит в копеечку.

– Скряга, – хмыкаю я, и Измайлов расплывается в улыбке.

Берёт в руки телефон и записывает нас к врачу на следующий неделе.

– Ты… Ты… – не могу найти проходящих слов.

– Только не говори, что лучший мужчина в твоей жизни.

– Ты не просто лучший, ты самый важный и самый любимый.

И я буду самой счастливой, если маленьких мужчин, которыми буду восхищаться и так же сильно любить, станет больше.

Касаюсь Пашиной руки. Он бросает взгляд на меня, опускает глаза на спящего сына. Я помню своё обещание, что стану его тылом, человеком, на которого он всегда сможет положиться. Но пока Паша этот тыл. А я всего лишь небольшая точка опоры.