– А вы помните меня, Софья Андреевна? – спрашивает с издёвкой.
Вот же гадёныш!
– У вас в кабинете совещание было. Я особо вас не разглядела. Оставила бумаги и ушла, – равнодушно пожимаю плечами.
Какой же это кайф – испытывать подобные ощущения и приходить в трепет от одного мужского взгляда. Я забываю о неудобных туфлях и плохом настроении, о Владе, отравляющем жизнь своими глупыми выходками. Впрочем, как и о Молчанове, который придвигается ближе. Опускаю глаза на сигарету в руках Паши и наблюдаю за тем, как он курит. На губах Измайлова появляется подобие усмешки. Он продолжает рассматривать меня задумчивым взглядом, переводит глаза на Сергея и снова на меня.
Мужчины заводят разговор о делах, и Анька демонстративно зевает.
– Десять минут, малыш. – Ярослав целует её в висок. – Важные вещи обсуждаем. Мы ненадолго. Сходите с Соней в бар, если скучно.
Аня обиженно дует губы и поворачивается ко мне.
– Может, правда пойдём подвигаемся или в баре посидим? Не могу ничего слышать о работе.
– Да, идём.
Напоминаю себе заехать на обратной дороге в аптеку и купить лейкопластырь.
– Надоело одно и то же слушать. Как будто свет клином сошёлся на процессе по делу Румянцева, – возмущается Аня. – Да, меня восхищают мозги Измайлова, и на гулящего козла, как твой Влад, он не похож, Яра выделяет, но ведь одна работа на уме. Испортит мне мужика! – стонет Анька. – И что потом делать?
– Давай заглянем в туалет, – прошу я, пропуская мимо ушей её слова об Измайлове.
Подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Щёки красные, глаза горят. Как мало нужно, чтобы почувствовать себя так, словно оказалась рядом с проснувшимся вулканом.
– Умный, говоришь? А чем занимается?
– Фирма у него своя в Москве. «Ротагет-инвест». И друг какой-то важный в Европе живёт. Там тоже у них бизнес. Измайлов постоянно в делах и работе.
Анька моет руки и хлопает себя влажными ладонями по щекам.
– Ладно, потопали в бар. Надоело о работе. И так мозги кипят.
Мы выпиваем с сестрой по бокалу вина и идём на танцпол. О дискомфорте я действительно забываю, когда представляю, что танцую и за мной наблюдает Измайлов. Не Молчанов, не Влад, а этот гад с дьявольским взглядом. Кажется, даже в толпе я ощущаю его запах и флюиды. Или это самовнушение? Но вдруг чувствую на своей талии чужие руки. Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Измайловым. От него веет мужественностью и силой. Взгляд дикий, пьяный, хотя это я пила, а не он.
– По рукам пошла, лапуль? Или решила, что недостаточно насолила мужу?"
"Я провожу ладонью по влажному лбу, убирая прядь волос, облизываю пересохшие губы. Смотрю в серые глаза и изнываю от желания дать Измайлову пощёчину и впиться губами в его рот. Только сейчас понимаю, что действительно тосковала по нему и хотела увидеть.
