– Хорошо, не буду настаивать, отвезем вас домой, – согласно кивнул Гуров.

И они поехали к дому, где жила руководительница кредитного отдела. Лев вышел вместе с ней из машины, довел ее до дверей подъезда и, прежде чем попрощаться, спросил:

– Сейчас, когда никто из преступников нас не слышит, скажите: кто в этой паре все-таки главный? Кто все задумывал, кто отдавал приказания?

– Я ведь вам уже говорила, – с некоторой досадой ответила Маслакова, – главная – она. Она вертит им как хочет. В ней, в Елене, весь корень зла.

– Хорошо, я вас понял. Еще раз простите меня за все, что вы пережили по моей вине, – сказал Гуров и, распрощавшись с Маслаковой, сел в машину.

Власов тут же откликнулся с заднего сиденья:

– Если вы меня имеете в виду, то я заявляю решительный протест. Я с вами ни о чем беседовать не собираюсь. Все допросы – только в присутствии моего адвоката и под протокол. Остальное – после того, как нам будет предъявлено обвинение.

– Ты, сержант, езжай, не слушай дяденьку, – усмехнулся Лев и повернулся назад, чтобы видеть лицо задержанного: – А вы не замечаете противоречия в собственных словах?

– Какое же здесь противоречие? – удивился Власов.

– Да, но вы сказали «когда нам будет предъявлено обвинение». Кому это «нам»? Может быть, вы имеете в виду женщину, которая едет в другой машине? Но тем самым вы признаете ее своей сообщницей, выдаете ее. Вы сделали сейчас признание в групповых действиях, а это значительно утяжеляет вашу вину. Я же хочу, чтобы каждый из вас понес наказание сообразно тяжести совершенных им преступлений.

– А я не собираюсь с вами общаться, – вскинул подбородок задержанный. Но теперь его слова звучали уже не столь решительно.

Машины подъехали к зданию Главного управления МВД. Прежде чем вывести Власова из машины, Гуров попрощался с Лазаревым и сказал:

– Ну, счастливо тебе, сержант. Спасибо за службу! Я напишу твоему руководству представление на тебя и на Муравьева, отмечу вашу отличную подготовку и проявленный героизм.

Крячко, придерживая Елену Полубояринову, уже ждал его, стоя возле «Опеля».

– Давай, Стас, веди ее в свой кабинет, а мы с господином Власовым отправимся в мой, – произнес Лев. – Сильно калечить ее не нужно. А то знаю я тебя, какой ты горячий становишься на допросах."

"При этих словах лицо инструктора по стрельбе напряглось, он явно встревожился.