Делать вид, что мне не плохо, когда мне так муторно, что тошнота ощущалась физически. Нет, это была не острая боль, не непереносимое страдание. Просто мир вокруг стал серый, и ты, чтобы ни делал, не был способен воспринимать его другим.

Да, жить можно. Как и есть безвкусную кашу, чтобы утолить голод.

Радовало одно – я точно знала, что это пройдет. Ведь ничего такого не случилось. Просто одно наложилось на другое, и все вместе так неожиданно погребло меня под лавиной переживаемого уныния.

Вчера я поменяла билеты. Решила, что улечу домой сегодня, третьего января, и не буду оставаться на все выходные. Кататься у меня все равно никакого настроения не было, а чужие беспечные лица и нескончаемая шумная болтовня невероятно раздражали. Хотелось побыть одной, в тишине. Закрыться дома, залезть под одеяло и с самого первого сезона пересмотреть всего ""Доктора Хауса"". Почему-то то, как он убежденно заявлял, что ""все врут"" и "" люди- идиоты"" меня всегда в такие моменты успокаивало.

Внизу галдели одногруппники, по всей видимости собирающиеся на склон. Я с ними идти не хотела, и потому только еще глубже зарылась под одеяло, когда услышала приближающиеся к моей комнате шаги, а затем и решительный стук в дверь.

– Мадь, пойдешь? – Иркиному упорству позавидовал бы и бронепоезд.

– Нет! – рявкнула я, прикрывая голову подушкой.

– Давай, ну! Все равно вечером уезжаешь! Хоть чуть-чуть проветришься! – заскулила Зайцева под дверью.

– Нет! Говорю же!

Добавлять, что я только и жду, когда они все уйдут, чтобы выползти из своего "" скворечника"", как назвал мою комнату один бородатый товарищ, и спокойно попить кофе в гробовой тишине, я не стала. Ну, думаю, Ирка итак поняла. Потому что больше не настаивала. Театрально громко вздохнула по ту сторону двери и потопала к лестнице.

Я чутко прислушивалась к ее удаляющимся шагам. Вот она стремительно и легко спускается по лестнице, вот говорит ребятам, что со мной связываться бесполезно. Вот они начинают возмущенно и недовольно галдеть в ответ, при это шурша верхней одеждой и натягивая обувь. Скрип входной двери, шаги, смех, хлопок…Всё.

Тихо.

Я непроизвольно выдохнула. Одна. Наконец. Дом моментально зазвенел приглушенной пустотой. Казалось, я слышу в ней, как шуршат пылинки в воздухе, подсвеченные проникающими сквозь окно солнечными лучами.

Я сладко потянулась, откинула одеяло и пошлепала в душ. Сейчас вот приведу себя в относительный порядок и можно будет попить кофе. А после соберу вещи.

А вечером уже самолет.

***

На улице стояла как назло восхитительная погода. Плюс пять, ультрамариновое небо и невероятно яркое, румянящее щеки солнце. Белоснежный снег ослепительно блестел, в воздухе пахло разогретой хвоей, тающими сосульками и горными хребтами.