Презрительно плюнув огнем тем под ноги, он радостно оскалился, да так, что даже меня передернуло.
В общем, выборы в местный парламент не состоялись по причине массового бегства электората. Погладив коня по голове и вызвав у того довольный рев, который с натяжкой можно было принять за ржание, если хорошо прислушаться, я направилась к выходу из села. День был в самом разгаре и можно было смело двигаться дальше. Направление было предельно ясно, потому как широкая дорога была всего одна и была она прямой как палка.
Буран, вновь превратившись в обычного коня, неспешно трусил по ней, иногда с любопытством посматривая по сторонам.
Лес, тянущийся по обеим сторонам дороги, казался бесконечным, солнце ещё ярко светило, хотя по лёгкой прохладе в воздухе уже чувствовалось приближение вечера. Пока мы двигались, как ни странно, никого не встретили, хотя мне казалось, что должны были.
Поэтому мы, свернув с дороги, углубились в чащу, тем более, что мой обостренный слух уловил журчание ручья. Место для ночлега было найдено быстро, достав палатку, я шустро поставила ее. Предполагаемый ручей оказался речкой шириной метров в пять и глубиной мне по грудь. Поэтому, решив все же сначала поесть, я настроилась после всласть поплавать. Тем более, мысли о поросенке, лежавшем в кольце вызывали у меня обильную слюну.
Буран, вдосталь повалявшись в траве и решив, что отыгрывать обычного коня ему надоело, с шумом рванул в заросли на охоту. За кем, правда, непонятно, потому как с грацией и ловкостью у него было хуже, чем с характером. Поймать кого-то он, конечно, мог, только если бедная зверушка оцепенеет от страха и будет стоять на месте, покорно ожидая своей участи. Но настолько впечатлительных в этом лесу, по-видимому, не водилось, поэтому, кроме писка зверей, я все время слышала недовольное ржание коня, от которого хотелось смеяться.
Утолив голод, я сыто потянулась, после чего проворно скинула с себя одежду и пошла к воде.
Мое новое тело, обретенное после пробуждения, мне нравилось значительно больше старого. Сейчас я выглядела красоткой, от вида которой мужики пускали слюни. Не то, что раньше: девочка-подросток, вызывавшая у Влада, в лучшем случае, отношение, как к сестре, а в худшем — раздражение.
