Двойное подчинение

Почувствовала пульсацию Дениса, и это напрочь лишило меня понимания где я и что я такое.

Откинувшись на грудь Антона, я кончала, улавливая последние ритмичные толчки, чувствуя его пальцы и то, как всё во мне наполняется теплом. Нога, что удерживал Денис, опустилась на пол, ладони его легли на мои бёдра. Взяв меня за подбородок, он поцеловал жадно — такой же властный, настырный, как и его брат. Вкусный… Губы его вкусные, сам он вкусный.

Приоткрыв глаза, я посмотрела на него и шумно, протяжно выдохнула, не находя слов. Чернота глаз манила и пугала, и я, приподняв дрожащую руку, погладила его по скуле.

— Люблю тебя, — прошептала тихо. Он перехватил мою ладонь и, легко сжав, поцеловал запястье.

— А я тебя, — выдох мне в губы.

Антон так и поглаживал меня между ног, совсем влажную, дрожащую, и я понимала, что совсем скоро меня вовсе не станет.

— А ну-ка, — он толкнул меня к столу, заставив опуститься на него животом. Прохлада дерева заставила меня вздрогнуть. Прохлада дерева и контрастом — его жар, его упирающийся в меня член. Секунда, и он оказался внутри.

— А-а-ах, — ещё не пришедшая в себя, застонала я, изогнулась, совершенно потерянная в этой чувственности.

Поглаживая мой зад, он трахал меня быстро, резко, выдыхая на ухо одно только: Аня, Анечка…

— Анечка, — с очередным рыком и толчком. Как же я любила его «Анечка». Оно убаюкивало меня сладостью, звучало так… Так, как должно звучать имя женщины, произносимое мужчиной, который любит её, который хочет её.

— Да, — ему навстречу, придерживаясь за край стола. Ловя его ритм, желая его так же сильно, как и его брата. — Да-а-а, — громко, всхлипывая.

Едва отпустившее меня возбуждение, ещё не схлынувшее до конца, моментально стянуло тело, мышцы и, словно продолжением, окатило новой волной чувственной дрожи, заглушая звуки.

Только биением моего собственного сердца, только дыхание Антона. Обойдя стол, Денис встал напротив. Я видела его затуманенным взглядом — распластанная, мокрая, возбуждённая, смотрела на него, не зная, что ещё придёт ему в голову. Перегнувшись, он обвёл мои губы пальцами. Я почувствовала вкус шоколада. Шоколад… В пальцах у него оказалась долька горького, чёрного, тающего на тёплой коже. Выпачкав мои губы, он сунул пальцы мне в рот, и я послушно облизала их. Сладость и горечь…

— М-м-м… — выдох в руку Дениса, ловя последние толчки — быстрые, до невозможности глубокие. Огромный член Антона вбивался в меня до боли, до сладкого безумия, ладонь его лежала меж моих лопаток, губы скользили по плечам.

— Девочка моя… — шептал он, собирая с кожи мелкие капельки влаги. Удар в меня, ещё и ещё…

— Твоя, — всхлипнула, прижимаясь лбом к пальцам Дэна. Запах шоколада: пьянящий, насыщенный, горько-сладкий, сплетающийся с запахом страсти и наших тел.