Лишь бы не видеть самодовольную рожу Глеба. Сукин сын. Будь моя воля, прикончила бы его собственными руками. Потому что я чувствую, что это он во всем виноват. Это он подстроил. Я ни капли не сомневаюсь.
— Чего тебе?
Наверное, мой голос дрожит, хоть и я изо всех сил стараюсь быть сильной и держать эмоции под контролем. Кусаю щеку изнутри, чтобы не разреветься. Чтобы не броситься на него с кулаками, черт бы его побрал!
— Не в настроении? — усмехается, складывая руки на груди. Такой самодовольный, Господи. Как же бесит! — У меня для тебя хорошие новости, милая.
Глеб резко замолкает подметив, что я злюсь ещё больше. Достает из кармана телефон, через пару секунд протягивает его мне. Я забираю, до крови кусая нижнюю губу.
Лучше бы я этого не делала...
Эмиль даёт показания. Это явно комната допроса. Он такой усталый, расстрепанный. Явно не в курсе, что в помещении имеются камеры наблюдения. Или же в курсе...
Голоса я не слышу. Лишь то, как он часто потирает лицо.
Я задыхаюсь. Медленно умираю.
— Это все ты. Ты все подстроил, — я не задаю вопрос, а утверждаю. В голове туман, перед глазами начинает темнеть. А хуже всего то, что к горлу подкатывает тошнота. Блевать хочется, когда на Салтыкова смотрю. — Он тебе не чужой человек. Какой ты кайф получаешь, когда отнимаешь у Эмиля его же девушек? Со временем ничего не изменилось. Вроде бы взрослый мужик, а ведёшь себя как школьник. Как вел себя много лет назад, когда учились с Эмилем вместе.
— Не заню, — пожимает он плечами и при этом хитро ухмыляется.
Глеб вырывает из моих рук телефон и сам всматривается в экран, качает головой.
— Ты ненормальный. Псих. Лечиться тебе надо, Салтыков.
— Наверное, — кивает он в знак согласия. — Потому что мысли только о тебе. Вроде бы ничего нет в тебе такого крутого, — разглядывает меня с ног до головы прищуренными глазами. — Но в мозги засела, сучка ты фальшивая.
