15
0
Так и получилось, что аресты в «Ангаре» начались с Масловой, а в дальнейшем — при ее содействии, потому что она стала рассказывать сразу, взахлеб; накипело, накопилось, тронули — и полилось через край. Об одном молила: смягчить бы как-нибудь удар для мужа, в котором не чаяла души.
Молодая женщина, хорошенькая, двое дочерей. В квартире во время обыска Знаменского поразило обилие белья с необорванными еще ценниками и совсем доконала коллекция детской обуви на все сезоны и всех размеров до тридцать шестого включительно. Запасала мать впрок, боялась угодить за решетку. Горькое занятие.
Вскоре взяли Кудряшова (завпроизводством) и прочих соучастников; ресторанная верхушка, как водится, целиком была завязана. Директор, правда, разыгрывал невинность, будто сейчас из яичка вылупился. Только что принял должность, на него по «Ангаре» еще улик не собралось, нечего и искать.
Большинство привлеченных были как-то по-человечески незначительны, а вот Маслова и Кудряшов занимали Знаменского. Сегодня они должны были впервые встретиться после ареста. Но Знаменский не сразу ей сказал. Женщина сидела перед ним потухшая, постаревшая.
— Как здоровье?
— Доктор сказал, дня через три можно обратно в общую камеру… если не буду волноваться.
— В вашем положении трудновато.
— Э, будто я раньше не психовала!
— Звонил муж. Дома все благополучно, дети думают, что вы в больнице. Дочка получила пятерку за диктант.
— А как он сам, Пал Палыч? Что говорит обо мне? Он… очень переживает?
Любовь. Даже о матери не спросила. О себе, похоже, вообще мысли нет.
— Переживает. Снова просил свидания.
— Ой, нет! Чтобы он увидел меня здесь… такую…
— Зря.
— Спасибо, Пал Палыч! Большое спасибо!"
"— Вы просили — я сказал, но это зря, честное слово. Лучше бы ему знать.
— Нет-нет! Коля такой… такой непрактичный, — на лице возникло умиление. — Такой честный, наивный! Я, конечно, расскажу, но надо его подготовить.
Любовь. А любовь, говорят, слепа. На счастье ли, на горе…
Рядом с Масловой Кудряшов резал глаз избытком жизненных сил. Вместо головы румяный кочан. Любил он покушать и выпить.
— Гражданину следователю! Ирочка, лапонька, вид у тебя неважнецкий.
— Посторонние разговоры, — казенно одернул Знаменский.
— Пожалуйста, сколько угодно. — Крепкая рука протянула пачку сигарет. — «Мальборо», гражданин следователь. Друзья не забывают.
— Советую привыкать к отечественным.
— Зачем? Плебейство.
