Сердце ухнуло куда-то вниз, а затем забилось с удвоенной силой. Я почувствовала себя в безопасности. От Иманова исходила такая дикая и бешенная энергетика, которая едва не сбивала с ног.
Савва медленно встал и выпрямился во весь рост. Они смотрели друг другу в глаза. Напряжение нарастало, словно снежный ком.
Из транса меня вывел плач Катарины. Я нагнулась и достала малышку из воды.
Исайя что-то тихо говорил Савве, а потом его увела охрана.
– В дом, – сказал Иманов, не поворачиваясь к нам.
Я сделала шаг и едва не упала вместе с Риной. Вся жизнь пролетела перед глазами. Господи, нет, только не это! Я рукой закрыла голову малышке, чтобы она не ушиблась. Я уже готова была встретится с землей, но этого не произошло.
– Что такое? – Иса удержал меня на месте.
– Нога… Я повредила ногу, – сдерживаю слезы. – Возьми Катарину, я боюсь ее уронить, – говорю трясущимся от боли голосом.
Иманов несколько секунд смотрит на меня, а потом… Подхватывает на руки меня, а я так и держу Рину. Вместо того, чтобы просто взять дочь на руки, он держит нас двоих.
Рина замолкает и огромными, как блюдца, глазами смотрит на отца. Наверное, они еще никогда не были так близко друг к другу. Их сходство очевидно. Они так похожи. От этой картины ноет сердце. Исайя смотрит строго перед собой, заносит нас в дом и поднимает на наш этаж в комнату. Хочет посадить нас на кровать, но я не даю.
– Нет! Мы же мокрые! Поставь на пол."
"Он аккуратно ставит меня на здоровую ногу, придерживает, а я ставлю Катарину на пол.
– Черт, я даже не знаю, как подвернула ногу! Капец какой-то. Боль адская.
– Нужно зафиксировать лодыжку.
– Сначала нужно эту маленькую принцессу вымыть под душем и переодеть, – говорю с улыбкой, когда вижу, как Рина пытается избавиться от купальника. – Отнеси меня в ванную.
Иманов делает, как я сказала. Не спорит.
Катарина идет за мной, когда я ее зову. Мы принимаем душ, смываем с себя воду бассейна и кутаемся в полотенца. Это максимально странно, потому что за нами наблюдает Исайя. Я вытираю малышку и надеваю на нее трусики и майку, сама надеваю на себя длинную футболку. Исайя снова выносит меня и только тогда опускает на кровать. Сам он выходит из комнаты, возвращается через несколько минут с эластичным бинтом в руках.
Он присаживается на кровать и фиксирует мою стопу.
Я облизываю губы и хочу как-то оправдаться за Савву и за то, что подвернула ногу. Но останавливаю себя. Я ни в чем не виновата. Это его люди шастают по территории. Вместо этого я говорю:
– Набери Лидии, спроси, она сможет приехать?
– Лида сегодня и завтра не приедет. Она уехала из города.
Кажется, мои мысли были услышаны. Я так много размышляла, почему Исайя не подходит к Рине, не принимает активное участие в ее жизни.
