Нынче все изменилось. И люди эти для властей предержащих стали лишь забавными попрошайками, добывающими деньги на постановки, юбилеи, издание книг.

Он спускался с шестого этажа, оставляя за собой лестничные площадки, как прожитые годы.

Он даже некое освобождение почувствовал. Вот и все.

Китаин открыл дверь подъезда и увидел чудовищно элегантного Тарасова, небрежно прислонившегося к его машине.

— Алексей, — удивился он, — каким ветром…

— Добрым. Я бы даже сказал, ветром удачи. Китаин удивленно прищурился.

— Разговор не для улицы и не для машины. — Тарасов открыл дверцу и полез в «мерседес».

— Ладно. Поехали в клуб.

— А ты, Боря, — Тарасов усмехнулся, — вышел из подъезда со странным выражением лица.

— С каким же?

— С таким обычно из больницы выходят после выздоровления.

— Из больницы… — Китаин захихикал.

Смеялся он долго, до слез. Потом повернулся к Тарасову и спросил:

— Неужели заметно?

— А то.

В клубе по утреннему времени было пусто. Гудели пылесосы, уборщицы натирали пол, обслуга ресторана меняла скатерти. Пахло хорошим табаком, дорогими духами, алкоголем.

— Люблю утренние кабаки. Пустоту эту люблю, особый запах, ожидание нового дня. — Тарасов хрустко потянулся.

— Не спал, Леша?

— Не успел, я ветер удачи ловил в паруса.

Они прошли в кабинет. За ними, как тень, шел администратор.

— Кофе покрепче и побольше, — не оборачиваясь, сказал ему Китаин, — два омлета с беконом, тосты, джем, две рюмки моего коньяка.

Прежде чем сесть за стол, Китаин подошел к шкафу, вынул свернутый в трубочку плакат, протянул Тарасову:

— Читай.

Тарасов развернул его и увидел свой портрет."

"«Всем нам нужны хорошие законы. Всем нам необходимы люди, которым мы можем доверять.

Юрист Алексей Тарасов — ваш выбор. Только он защитит пенсионеров и ветеранов от чиновничьего беспредела. Только он, проживший трудную жизнь вместе с вами, знает ваши беды и заботы…»

— Вот это да, — ахнул Тарасов, — неужели свершилось?!

— Через две недели будешь официально зарегистрирован как кандидат в депутаты Госдумы.

А администратор сноровисто накрыл на стол и растворился, исчез.

— Пошли.

Они сели за стол. Китаин взял рюмку с коньяком.

— Ох-хо-хо. С утра пить начинаю. Еще великий Пушкин устами Татьяны Лариной предупреждал нас об этом.

— Ты что-то путаешь, Борис, — удивился Тарасов.

— Нисколько. Помнишь, она говорит: «Не спиться б, няня…»

— Браво, — Тарасов дважды хлопнул в ладоши, — воистину писательская шутка. Ты, Боря, с этим репертуаром на Бронной выступал?

— Ладно, кандидат в депутаты, ладно. Художника всякий обидеть может…

— Лучше я тебе помогу материально.

— Ты — мне! — Китаин засмеялся, сверкнув золотыми коронками.

— Представь себе. Новожилова можно брать голыми руками.