— Сейчас можно узнать, кто отец во время беременности. Я уточню этот вопрос.
— Я не знала… — изумленно округляет глазки.
— Ты о многом не знаешь. И мне страшно, Кариша, кого ты родишь. Интеллект ребенку передается от матери, а он у тебя как у амебы.
А я где-то рядом с ней плаваю."
"— Я возьму на себя ответственность за ребенка, если он мой, — устало вздыхаю.
Глаза Карины вспыхивают надеждой и радостью.
— Женой ты мне не будешь, это однозначно и не обсуждается, — приглаживаю волосы и покачиваюсь в кресле. — Я возьму тебя и ребенка на содержание.
Глаза все еще горят. Запахло деньгами, и она вся приосанилась. Конечно, она оскорбленно поджимает губы, но она не может скрыть свою алчность.
Я не один такой особенный, у кого ребенок на стороне от любовницы. Ничего особенного не случилось. Подумаешь, секретарша поставила меня в коленно-локтевую позу…
— Ты его запишешь на себя? У него будет твоя фамилия и отчество? — Карина встряхивает волосами.
— Такой вариант я не отрицаю, Кариша, но тогда ты ему матерью не будешь.
— Что?
— Я могу его у тебя забрать, — я холодно улыбаюсь, — но тогда не идет речи о твоем ежемесячном содержании, но ты подумай еще, милая. На аборт я тебя насильно не отправлю, потому что… — оправляю пиджак за лацканы и равнодушно продолжаю, — это будет жестоко по отношению к тебе, а каждая жизнь — это дар. Ну и вдруг в тебе действительно проснулся материнский инстинкт?
— Проснулся, — опять на меня взирает глазками порочного ангелочка. — Я все понимаю, Артур. Тебя эта новость шокировала, но ты… тебе надо время все осознать и принять. Я не твоя жена…
— И очень жаль.
— Это не любовь, это привычка.
— Иди, Кариша, — сжимаю кулаки, — моя жена не твоя забота. И молись, чтобы твой трехнедельный пупсик был моим, а то тебя ничего хорошего не ждет.
Карина встает и делает шаг к столу, закусив нижнюю губу.
— Артур Борисович… — кокетливо ведет пальчиком по столешнице, томно поглядывая на меня, — как насчет… — выдыхает, — того, чтобы я вас порадовала…
— Проваливай, Кариша.
Но она меня не слушает. Обходит стол, повиливая бедрами, а затем нагло разворачивает кресло к себе. Внутри содрогаюсь от отвращения. Все, что меня привлекало в Карине, теперь отталкивает до черных пятен ярости в глазах. Какая она мерзкая в жалких попытках соблазнения, которые прежде работали на отлично.
— Артур Борисович, — медленно опускается на колени, вглядываясь в глаза, а я встаю и шагаю прочь.
— Меня ждет жена.
— Раньше тебя это не беспокоило, — летят мне в спину тихие слова, которые оплеухой бьют по затылку.
— Верно, — оглядываюсь у двери.
Карина сидит на столе и сладко улыбается:
— Я без трусиков, Артур Борисович… — сантиметр за сантиметром раздвигает ноги.
В брюках становится тесно от ее наглой провокации. Медленно выдыхаю.
